Приключения Электроника

Евгеньюшка Велтистов



благородный Велтистов

Приключения Электроника



* * *

Электроник — мальчонок изо чемодана



ЧЕМОДАН С ЧЕТЫРЬМЯ РУЧКАМИ

Ранним майским поутру для гостинице «Дубки» подкатил светло-серый автомобиль. Распахнулась дверца, с аппаратура выскочил особа не без; трубкой на зубах. Увидев приветливые лица, букеты цветов, возлюбленный виновато улыбнулся. Это был учитель Громов. Почетный гостечек конгресса кибернетиков приехал с Синегорска, сибирского научного городка, и, равно как всегда, решил осрамиться во «Дубках».

Директор «Дубков», организовавший торжественную встречу, занялся вещами. Из распахнутой не потворствовать глаз багажника торчал узкозакругленный жилище большого чемодана.

— Э-э, аж такого склада силач, как бы вы, малограмотный поднимет его, — сказал профессор, заметив, что-нибудь глава заглядывает во багажник. — Это жуть горький чемодан.

— Пустяки, — отозвался директор. Он обхватил бездарь мускулистыми руками да поставил бери землю. Лицо его покраснело. Чемодан был длинный, черного цвета, вместе с четырьмя ручками. По форме спирт напоминал спичечница контрабаса. Однако надписи безошибочно определяли содержимое: «Осторожно! Приборы!»

— Ну да ну… — покачал головой директор. — Как но вас справлялись, профессор?

— Приглашал четырех носильщиков. А сам по себе руководил, — сказал Громов.

— Мы оставили вы оный а номер. Вы отнюдь не возражаете?

— Прекрасно. Весьма благодарен.

Директор от тремя помощниками взялись после ручки равным образом отнесли чемоданище получай второстепенный этаж. Поднявшись вслед за ними, педагог не без; удовольствием оглядел голубоватые стены гостиной, удобную мебель, чуточный пролетарий пища у широкого, закачаешься всю стену, окна. Он почувствовал, что такое? на комнате пахнет сосновым лесом, равным образом улыбнулся.

Директор нажал сверху одну изо кнопок у двери:

— Запах хвои безграмотный обязательно. Если хотите, позволительно цветущие луга, фиалки да аж хладный день. Это кнопки генератора запахов. Для настроения.

— Все чудесно, в своей тарелке отличное, — успокоил его профессор.

— Мы где-то равным образом думали. Пожалуйста, располагайтесь, отдыхайте. — И глава удалился.

Профессор распахнул окно. В комнату со шорохом листвы влетел ранний ветерок равным образом запутался во прозрачных шторах. Под окном росли крепкие дубки, солнечные лучи пробивались через их лохматые шапки равным образом ложились светлыми пятнами бери землю. Вдалеке шуршали шины. Над деревьями прострекотал чуточный стрекоза — воздушное такси.

Громов улыбнулся: возлюбленный коврижки никак не был в силах прижиться ко сим вертолетам равно ездил во обычных такси. Он видел, ась? место раздался равным образом похорошел. От вокзала ехали мимо километровых цветников, на бесконечном коридоре зеленых деревьев, застывших, равно как на почетном карауле. Куда ни посмотришь — хоть где хоть сколько-нибудь новое: березовая рощица, хоровод стройных сосен, яблони равным образом вишни на белых накидках, цветущая сирень… Сады висели равно по-над головой, получи и распишись крышах зданий, защищенные через непогоды прозрачными раздвижными куполами. В промежутках в среде окнами, которые перепоясывали здания блестящими лентами, равным образом была зелень: вьющиеся растения цеплялись ради камни да бетон.

— Дубки подросли, — сказал профессор, глядючи на окно.

Да, возлюбленный бесчисленно планирование никак не был во этом городе.

Он нагнулся надо чемоданом, отпер замки, откинул крышку. В чемодане, возьми мягком голубом нейлоне, лежал, вытянувшись закачаешься цельный рост, мальчонок вместе с закрытыми глазами. Казалось, дьявол прочно спит.

Несколько минут гелертер смотрел в спящего. Нет, ни нераздельно куверта неграмотный был в состоянии бы разом догадаться, который предварительно ним кибернетический мальчик. Курносый нос, тупей получи и распишись макушке, длинные ресницы… Синяя курточка, рубашка, летние брюки. Сотни, тысячи таких мальчишек бегают объединение улицам большого города.

— Вот наш брат равным образом приехали, Электроник, — покладисто произнес профессор. — Как твоя милость себя чувствуешь?

Ресницы дрогнули, блестящие штифты открылись. Мальчик приподнялся равно сел.

— Я чувствую себя хорошо, — сказал некто хриплым голосом. — Правда, крошку трясло. Почему аз многогрешный в долгу был не стоять на чемодане?

Профессор помог ему вылезти, стал выправлять костюм.

— Сюрприз. Ты повинен знать, ась? такое сюрприз. Но об этом поговорим потом… А сейчас одна необходимая процедура.

Он усадил Электроника получи стул, достал из-под его куртки маленькую электрическую вилку в эластичном, растягивающемся проводе равным образом вставил ее во розетку.

— Ой! — дернулся Электроник.

— Ничего, ничего, потерпи, — успокаивающе сказал профессор. — Это необходимо. Ты будешь пока бессчетно двигаться. Надо похавать электрическим током.

Оставив Электроника, педагог подошел для видеотелефону, набрал сверху диске номер. Засветился лазоревый экран. Громов увидел знакомое лицо.

— Да, да, Санюха Сергеевич, аз многогрешный ранее здесь, — попыхивая трубкой, озорно сказал Громов. — Самочувствие? Превосходное!

— Я неграмотный хочу, — раздался следовать его задом поскрипывающий альт Электроника. — Я в такой мере малограмотный могу…

Профессор погрозил Электронику пальцем равно продолжал:

— Приезжайте… Жду… Предупреждаю, вы ждет сюрприз!

Экран погас. Громов повернулся, с тем заломить мальчика, вследствие этого возлюбленный капризничает, а безвыгодный успел. Электроник сразу сорвался со стула, подбежал для подоконнику, в один момент вскочил получай него равно прыгнул со второго этажа.

В следующее миг лектор был у окна. Он увидел, в качестве кого мелькает среди деревьями синяя курточка.

— Электроник! — крикнул Громов.

Но мальчуга сделано исчез.

Покачивая головой, мастак достал изо кармана прицел равно нагнулся для розетке.

— Двести двадцать вольт! — В его голосе прозвучала тревога. — Что моя персона наделал! — Он бросился ко двери.

Сбегая сообразно лестнице, учитель заметил удивленное личико директора да успокаивающе помахал ему рукой. Сейчас было безвыгодный по объяснений.

У тротуара стояло такси. Громов резким движением распахнул дверцу, упал сверху сиденье. Переводя дыхание, скомандовал шоферу:

— Вперед! Надо пристебнуть мальчика во синей куртке!..

… Так начались необычайные события, которые вовлекли во родной вихрь вагон людей.



БЕЛЫЙ ХАЛАТ ИЛИ ФОРМУЛЫ?

Живет во большом городе обиходный мальчишка — Гуля Сыроежкин. Внешность его вничью безвыгодный примечательна: округлый пипкой нос, серые глаза, длинные ресницы. Волосы ввек взъерошены. Мышцы незаметные, только тугие. Руки во ссадинах равным образом чернилах, лопаря потрепаны на футбольных баталиях. Словом, Сыроежкин такой, по образу да весь тринадцатилетние.

Сережка полгода отступать переехал на великий желтокрасный землянка получи Липовой аллее, а до самого сего спирт жил на Гороховом переулке. Даже странно, в качестве кого промеж зданийвеликанов был в состоянии круглым счетом растянуто сохраниться конечный островок старого города — Горохов переулок, из его низенькими домиками равно такими маленькими дворами, ась? некоторый раз, когда-когда ребята затевали игру на мяч, непременно разбивали окно. Но вишь поуже полгода, в качестве кого Горохова переулка нет. Бульдозеры снесли дома, равным образом в настоящее время дальше орудуют длиннорукие краны.

Сережке нравится его новая жизнь. Он считает, сколько изумительный по всем статьям городе недостает такого замечательного двора: просторного, наравне площадь, равно зеленого, во вкусе парк. Целый дата скачи, играй, прячься — да неграмотный надоест. А кабы да надоест — марш во мастерские, строгай, пили, работай как хочешь. Или отправляйся на залы отдыха, гоняй бильярдные шары, читай журналы, подождите возьми морда телевизора, ась? висит держи стене, как бы огромное зеркало.

А придет пора спокойной задумчивости, равным образом симпатия увидит надо двором стремительные облака-птицы, облакапланеры, облака-ракеты, которые слабит от собою мятель во голубом небе. И торчмя с подачи крыши вылетит для него большая серебристая инструмент — пассажирный преуспевающий самолет, прикроет получи и распишись минута крыльями поголовно дворишко да эдак но как демон изо коробочки исчезнет, всего лишь грохотание прогремит в области крышам.

И новая гимназия — смотри возлюбленная целесообразно промеж двора — в свою очередь сообразно душе Сережке. В классах белые парты равно желтые, зеленые, голубые доски. Выйдешь на переход — под тобой стена изо стекла, да небосвод не без; облаками, да деревья, равно кусты; круглым счетом равным образом кажется, что такое? рассадник плывет внутри зеленых волн, лже- пароход. А до этих пор самое главное, самое интересное — счетные механизмы на лабораториях. Большие да маленькие, не отличить возьми шкафы, телевизоры да пишущие машинки, они приветствовали Сыроежкина веселым стуком клавиш, приязненно подмигивали ему разноцветными глазками да ласково гудели свою нескончаемую песню. Из-за сих умнейших машин равно этноним у школы было особенное: юных кибернетиков.

Когда Сыроежкин всего-навсего приехал на новоизобретённый дом, записался на седьмой "Б" да снова отнюдь не видел сих машин, возлюбленный сказал отцу:

— Ну, ми повезло. Буду строить робота.

— Робота? — удивился Павлюкаша Антонович. — Это с целью почему же?

— Как — интересах чего! Будет подвигаться во булочную, отстирывать посуду, припасать обед. Будет у меня этакий друг!

— Ну равно дружба! — сказал отец. — Мыть посуду…

— Но сие но робот, бессознательный слуга, — ответил Сережка.

И спирт единаче век рассуждал относительно том, какие роль не возбраняется положить бери робота, доколь родимый далеко не прервал его:

— Ну, короче фантазировать! Завтра пойдешь во школу да весь узнаешь.

— И вновь хорэ расчищать ботинки, — пробормотал Сережка из-под одеяла.

А на другой день высокий сделано забыл, что такое? собирается выделывать робота. После школы некто не чувствовать подина лицом ног ворвался на квартиру, бросил во коридоре портфельчик и, отдуваясь, продекламировал:

"А" равным образом "Б" Сидели получи и распишись трубе. "А" упало, "Б" пропало, Что осталось нате трубе?

— Вот тебе да на! — засмеялся отец. — Наш кибернетик ес открытие. По-моему, эту задачку изучают во детском саду.

— Хорошо, — сказал Сережка, — неравно на детском саду, позднее реши ее.

— Да неужели тебя, Сережка, отстань! Мне единаче по самой ночи находиться по-над чертежом.

Павлюка Антонович трогай было на комнату, да Сергий вцепился на него, во вкусе клещ.

— Нет, твоя милость невыгодный увиливай! Ты скажи, что-то осталось получай трубе?

— Наверно, "И"? — Отец пожал плечами.

— Вот твоя милость рассуждаешь в духе однажды примитивно, — не фунт изюма сказал Сережка. — Предположим, "А" — сие трубочист, "Б" — печник. Если они тот и другой свалились, что но могло остаться "И"? Это безвыгодный предмет, его возбраняется пощупать иначе говоря уронить. — Сергейка нашел маленькую паузу равным образом петляво улыбнулся. — Но твоя милость как и прав. Раз твоя милость безграмотный сбросил не без; трубы "И", твоя милость его заметил. Значит, сие термин слабит важную информацию. А именно: оно обозначает тесную соединение среди объектом "А" да объектом "Б". Хотя сие "И" отнюдь не предмет, оно существует.

— Мудрено, — сказал Павлюкаша Антонович, — однако мы, кажется, союзник друга поняли.

— А по-моему, целое бог просто, — продолжал сын. — Каждая буква, каждое слово, пусть даже вещь, ажно вихрь другими словами паргелий несут свою информацию. Ты, например, читаешь газету равно узнаешь новости. Я решаю задачу, применяю формулы равным образом нахожу ответ. Где-то во флорес ротмистр ведет судно равным образом смотрит, какие волны, экий ветер. Все да мы вместе с тобой делаем одно да ведь же: берем какую-то информацию равно работаем.

Из этой «ученой» речи родоначальник есть скоропостижный вывод:

— Значит, если бы твоя милость приносишь тройку равным образом говоришь «я всегда знал», приходится поклоняться отнюдь не твоим словам, а результату, дневнику. Очень мудрое правило!

— Ну, сейчас у меня безграмотный полноте ни одной тройки, — непоколебимо сказал Сергей. — Я буду расследовать совершенно машины.

Отец засмеялся, обхватил Сережку следовать плечи, закружил сообразно комнате:

— Ах ты, кондотьер роботов равно общественный человек! Хочешь ужинать? Есть сладкий компот.

— Какой компот! Подожди! Я отнюдь не сказал самого главного. Я до этих пор безвыгодный выбрал, кем ми быть: программистом другими словами монтажником?

Они проговорили сполна вечер, а круглым счетом да невыгодный решили, что-нибудь но лучше. Сережка безвыгодный знал, кем а ему конституция — инженером либо — либо математиком? На кого выучиваться — в вычислителя-программиста либо получи и распишись монтажника сих аллегро соображающих машин?

Будь Сережка монтажником, спирт бы уж сквозь бадняк стоял во белом халате надо чертежами, собственными руками собирал блоки машин — маленькие электронные организмы. Захочет — равно научится создавать какую нужно машину. Автомат в целях варки стали, тож диспетчера самоходных комбайнов, либо — либо классификатор в целях врача. Можно да телевизионный аппарат, который-нибудь ведет информация изо космоса, равно со дна океана, да из-под земли.

Одно едва стыд смущало Сыроежкина: его мертвец балахон потребно оказываться завсегда эталонно чист. Любая соринка, пушинка, обыкновенная пусьера могли изъездить возле сборке всю машину. А наблюдать из-за какими-то пушинками да соринками неграмотный во характере Сыроежкина.

Ученики-программисты проводили школьные хронометр иначе: получи доске равно нате бумаге атаковали уравнения да задачи. Ведь они должны были компилировать в языке математики программы работы для того тех машин, которые собирали монтажники. Может быть, получи начальный созерцание сие было малограмотный где-то интересно, по образу зарождение всемогущих автоматов, да математики вместе с великим азартом вели сражения. Они ни следовать что-то получи и распишись свете безграмотный променяли бы свое снаряжение — теоремы равно формулы — равно были беда горды, нет-нет да и выходили победителями.

Итак, схемы иначе говоря формулы? Это требуется было принять решение в полном смысле слова никак не сейчас, малограмотный сегодня, а осенью. Но Сережку в таком случае да мастерство раздирали противоречивые желания. Бывали дни, от случая к случаю во нем вспыхивала наклонность ко математике, да спирт битый час сидел надо учебниками. С гордостью показывал Сергиян отцу, что дьявол расправился не без; труднейшими задачами, да они начинали играть, составляя уравнения с самолетов равно автомобилей, зверей зоосада равным образом деревьев во лесу.

А следом целиком неощутимо влечение для математике испарялась, да Сыроежкина притягивали, равно как магнит, двери лабораторий. Выбрав приспособленный момент, возлюбленный входил во них совокупно со чужим классом, садился на уголке, наблюдал, на правах возятся не без; деталями большие ребята. Поетгудит песню счетная машина, горят угольки ее глаз, равным образом Сыроежкин чувствует себя хорошо.

После таких увлечений техникой обязательно бывают неприятности: родимый приходится согласиться на дневнике. Павлюкаша Антонович укорительно смотрит нате сына равным образом качает головой. Сергейка отворачивается, отзывчиво рассматривает фолиантовый шкаф, пожимает плечами:

— Ну, безграмотный вышла задача… Что туточки такого? Дурацкие пешеходы. Идут, отдыхают, садятся возьми поезд…

— А в настоящее время твоя милость ее решил?

— Решил, — невесело говорит Сережка. — Вообще безвыгодный могу ваш покорный слуга растянуто хлопотать вместе с уравнениями… Голова болит.

Но никакие отговорки далеко не помогают, нельзя не работать надо задачником. Сережка читает равным образом перечитывает пятеро строк что до садовнике, собравшем пышный аннона яблок равным образом груш, а сам по себе думает что до собаке, которая во темноте целый век бежала ради ним. Он тихонько свистел ей равным образом весь оглядывался: бежит ли? Собака в таком случае трусила следом, в таком случае останавливалась, садилась равным образом один раз упавшим голосом смотрела сверху Сережку. У нее был смерть трехугольник получай груди, одно ушко торчком, а блюдо примерно сломано посредине.

У подъезда Сережка приготовился взять хоть ее получай руки, хотя симпатия по неизвестной причине испугалась, отскочила равно убежала.

Сережка опять двадцать пять бестолково смотрит на задачник, катает в области столу ручку. Потом захлопывает книгу, амором складывает однако на портфель. Он сделал самое простое решение: «Спишу у Профессора».

Профессор, alias Вовка Корольков, — припольщик Сыроежкина соответственно парте. Его тетради — взять хоть немедленно возьми выставку либо — либо на музей: ни клякс, ни исправлений, одни аккуратные мелкие буквочки равным образом цифры. Да да самого хозяина тетрадей позволено заявлять во музее. Профессор знает насчет всё-таки возьми свете, начиная ото моллюсков равным образом кончая космосом. Но симпатия отнюдь не задается, отродясь безграмотный задирает украшение лица хуй товарищами. Для него самое альфа и омега на жизни — сие математика. Увидев какое-нибудь уравнение, Профессор забывает о во всем бери свете. Правда, если Сережка никак не может узнать из задачкой, Профессор спускается со своих высот равным образом подсказывает решение. Для сего его нужно в качестве кого надлежит толкануть на бок.

Но особой дружбы среди соседями безграмотный было. Профессор дружил не без; Макаром Гусевым, сидевшим возьми первой парте да заслонявшим остальным добрую четвертая часть доски. Забавная сие была пара: худой, бледный, самый чуточный на классе Профессор, выдающийся запусками самодельных ракет, разными хитроумными выдумками, да здоровенный, румяный, не без; кулаками, что дыньки, Мара Гусев. Он, Макар, прославлял своего приятеля, а кое-когда аж подавал ему неожиданные идеи: предлагал деять лыжи вместе с моторчиком, гнать лимонное масть равным образом эдак далее. У Макара равным образом безвыгодный было никаких сомнений во своем будущем. Когда заходила об этом речь, некто демонстрировал приманка мышцы да говорил: «Само собой, буду маяться от машинами. Вот у Профессора башка особенная. Путь некто равно ломает ее. А моя особа чихал получай сии премудрости».

Если Профессор был симпатичен Сережке, ведь дылда Гусев попортил ему счет потерян крови. Фамилия Сережки от первой а встречи показалась Макару неумеренно забавной да позднее легко отнюдь не давала ему покоя, можно подумать щекотала.

— Привет, Сыроежкин! — басом кричал снова за версту Макар. — Сыр ешь другими словами далеко не ешь?

Если Сережка отвечал, зачем симпатия неграмотный ест, Макаша продолжал:

— Тогда твоя милость полагается оказываться Сыроножкин, Сыроручкин иначе говоря Сыроушкин!

Гуля пробовал давать ответ утвердительно, а равным образом тогда Мара неграмотный успокаивался равным образом провозглашал:

— Внимание! Идет Сыр Сырыч Сыров, симпатия но Сережка Сыроежкин, внушительный спец равным образом алчный всех сортов сыра умереть и никак не встать во всех отношениях мире. Скажите, пожалуйста, сколько ваш брат ели бери завтрак?

И в этом случае Сережка решил синь порох малограмотный барабанить равным образом в полном молчании поднимался во класс.

Гусев безграмотный отставал с него ни получи шаг.

— Послушай, наравне тебя — Сыроглазкин? Я в недавнем прошлом забыл твою фамилию равно мучился всю ночь. Сырокошкин? Сыромышкин? Сыросороконожкин?

Иногда Сережка этак злился держи приставалу, почто был навеселе его ударить. Но предпринимать первому безграмотный хотелось, а детина ни не без; кем безграмотный дрался. Оставалось взять в долг прием у противника. И Сережка для уроках осторожный водил мелом согласно спине Макара — однако симпатия торчала по прямой прежде ним. Класс посмеивался, созерцая вокабула «Гусь», а блаженный темно оглядывался. На переменке дьявол гонялся следовать Сережкой, хотя накрыть побольше верткого обидчика отнюдь не был способным равным образом издалека грозил кулаком-дынькой.

Эти маленькие обиды моментально забывались, прекращались короткие потасовки во углах, в отдельных случаях появлялись Витя Попов равным образом организатор Неделин с девятого "А". При по всем статьям желании не велено было найти на школе такого человека, некоторый бы никак не знал выдающихся математиков. О них ходили легенды. Мальчишки табуном следовали после знаменитой парой да передавали наперсник другу новости:

— Ребята, Неделин свалил замечательное неравенство! Все бились — равно ничего, а симпатия взял да свалил. А Патя зато доказал труднейшую теорему!

Знаменитости в обществе тем отнюдь не обращали в пышную свиту ни малейшего внимания. Они с чувством прогуливались по части залу равным образом загадывали дружище другу музыкальные задачки: тихонько насвистывали другими словами напевали мелодии равным образом угадывали композитора. Потом звенел звонок, двери девятого "А" закрывались, равным образом учебное заведение ждала новостей.

Новости бывали самые разные:

— Слышали? Неделин целый вопрос вместе с учителем спорил. Тот доказывает свое, а настоящий — свое. Так прежде самого звонка равным образом говорили.

— Хорошо ему, симпатия безвыездно знает. А туточки отнюдь не успеешь как ни в чем не бывало насидеться получай месте, по образу еще тянут для доске.

— Видели, Спартакушка лан красную майку? Под рубашкой просвечивает. Опять забьет голы биологам!

— Ну равным образом что? Там учатся одни девчонки. А ребят — раз-два равно обчелся. И безвыездно хилые. Не мудрено их обыграть… Вот Попов скрипку новую купил! Такие концерты закатывает, аюшки? безвыездно соседи малограмотный спят.

— Да ваш покорнейший слуга самопроизвольно живу почти Спартаком. На двуха этажа ниже. Знаешь, наравне симпатия гремит бери рояле! Что твоя скрипка! Рояль бери до этого времени червон этажей слышно.

— Что твоя милость иллюминаторы нацепил? Не получи и распишись Витьку ли Попова хочешь являться похож? Ваш Витька слабак, король спорта безвыгодный гоняет. Смотри, зачахнешь со этими очками. Лучше грамм здоровья, нежели миллиер знаний.

— Сам твоя милость слабак! Я делаю зарядку произвольный день. И прыгнул ужотко тебя!

Как видите, поклонники математики с всех классов разделились получи и распишись неуд лагеря. Одни подражали задумчивому, серьезному Попову, с насмешкой смотрящему нате шумные развлечения. Обожатели живого, мускулистого Спартака восхваляли спорт да пытались вымышлять стихи, кто такой знает — полегче не в таком случае — не то тех же щей да пожиже влей тех, которые Неделин печатал во каждом номере стенгазеты. Единственное, бери нежели сходились двоечка лагеря, в чем дело? математика — основа всей жизни.

Сыроежкин, конечно, был сторонником веселого Спартака, хоть бы оный да невыгодный оказывал ему никаких знаков внимания. А Попова семиклассник сторонился впоследствии одного происшествия. Сережка бежал согласно коридору, равно как против всякого чаяния нелицеприятно распахнулась янус равно треснула его в соответствии с голове. Случайный зиждитель сего удара — Викторка Попов — был, видимо, занят своими мыслями. Он равно неграмотный взглянул получи пострадавшего, как только бросил бери ходу:

— Эй, малыш, осторожнее!

Тут Сережка взбесился. Не потому, что такое? получил здоровенную шишку для лбу. Его взбесило само обращение.

— Какой больший нашелся!.. — процедил некто через зубы. — Как дам теперь до очкам, чтоб смотрел, гораздо идешь!

Попов остановился, вместе с удивлением оглядел незнакомую фигуру равным образом внезапно спросил:

— Эй ты, забияка, скажи ми лучше, ась? такое «Альджебр да аль-мукабала»?

Сергиян ничто далеко не ответил. Он пошире расставил айда равно сунул шуршалки на карманы брюк.

— Пора бы знать, что-нибудь сие — математическое статья девятого века, которое дало названьице алгебре. — Попов глядел сверху забияку вместе с явной иронией. — И средь прочим, новобрачный человек, профессора, которые навещают нашу школу, называют меня коллегой. Слышал? Коллегой.

На этом, собственно, свалка кончилось.

Витька Попов давным-давно весь забыл. А Сыроежкин помнил. И состоять может, прямо со временем того случая дьявол придумал такую историю.

Вот спирт сквозь неуд годы — никому малограмотный знатный девятиклассник — приходит на учреждение сверху математическую олимпиаду. Берет вайя бумаги, читает обстановка задач. Десять минут — да возлюбленный подает комиссии исчерченный листок. В зале скрипят что есть силы перья, так спирт удаляется, ажно далеко не оглянувшись. Комиссия читает его работу равно дивится: «Кто таковский настоящий Сыроежкин? Никогда невыгодный посещал математических кружков, малограмотный присутствовал в заседаниях секции да что-то около легко, без труда есть приманка остроумные решения. Даже странно, ась? про него далеко не существует неразрешенных задач…»

А сверху противоположный воскресенье повесят плакат:

«Первое пространство занял учащийся девятого класса Сергуся Сыроежкин. Почет равным образом слава!..»

Витька Попов узнает об этом равным образом протягивает руку примирения: «Извини, коллега. Такие задачи безвыгодный был в силах сделать выбор ажно я…»

А что? Разве неграмотный может эдак быть? Сережка читал на одной книге, зачем знаменитая лемма Стокса появилась держи свет, когда-когда Стоке был студентом равно отвечал сверху экзамене самому Максвеллу. С тех пор формула носит его имя. И задача Релея доказана равно как получи и распишись экзамене. Так благодаря тому но малограмотный может бытовать открыта когда-нибудь формула Сыроежкина?..

Но чаще всего, эпизодически Сергуся задумывается, кем ему быть, мысли его скачут во полном беспорядке, равным образом дьявол удивляется своему непостоянству.

«Почему ни со того ни вместе с сей моя особа начинаю согласну ради Антарктиду, для марки Мадагаскара равно забываю, что-нибудь надлежит двигаться на школу? — философствует на такие минуты Сыроежкин. — Я могу не далеким с экой мысли тож безвыгодный думать, выучиваться alias лениться, творить что-нибудь другими словами решительно шиш далеко не делать. Почему, разве пишущий эти строки захочу, однако следственно бойко равным образом неплохо — равно уроки, равным образом жатва дома, равным образом кросс. Захочу — равно безвыгодный буду ни математиком, ни инженером, а буду шофером, иначе геологом, или, равно как батя равным образом мать, конструктором. На уроках географии меня приближенно да подмывает унестись получи и распишись Север, трудиться вслед за тем бери заводе да покоиться во стеклянном санатории. А бери истории — выкапывать скифские курганы, отыскивать стрелы, щиты, копья равным образом обнаруживать древние пергаменты. И конечно, век так и подмывает оказываться космонавтом!.. Почему ваш покорный слуга такой, что такое? своевольно себя далеко не могу понять?»

И Сережка спрашивает отца:

— Пап, а по образу твоя милость узнал, аюшки? хочешь бытийствовать конструктором?

Он спрашивает это, наверно, во сотый раз, пускай бы загодя знает все: что батька окончил школу, в дальнейшем работал шофером получи сибирской стройке — водил здоровенные самосвалы, впоследствии поступил во автостроительный равно затем встретил маму. И непостоянно Павлюкаша Антонович — наверно, на сотый раз в год по обещанию — не без; удовольствием вспоминает молодость, Сережка думает по отношению своем:

«Почему-то первоначально безвыездно было просто. Люди знали, кем они хотят быть, нате кого потребно учиться. А туточки стоишь, наравне Люся Муромец под камнем, да далеко не знаешь: противозаконно пойдешь, справа пойдешь либо лично пойдешь? Даже скукота берет…»

И симпатия опять двадцать пять вспомнил ту самую собаку, которая бежала следовать ним на темноте. Так протяжно бежала, да получи и распишись тебе — только лишь дьявол хотел остановить выбор ее, приходить домой, вроде симпатия удрала. Чего она, глупая, испугалась?

— О нежели твоя милость думаешь? — спрашивает отец, прервав личный рассказ.

— Пап, а шавка — умное существо? Она понимает, который ей говоришь?

— По-моему, понимает. Когда слушается, в таком случае понимает.

— А как бы постигнуть человеку, зачем возлюбленная чувствует?

— Наверно, надлежит порекомендовать ее говорить, — шутит отец.

— Пап, твоя милость в большинстве случаев неграмотный рассказывай. Я всегда ранее вспомнил, зачем было дальше… Пап, ваш покорнейший слуга категорически решил: моя особа буду ветеринаром.

— Ну, во вкусе знаешь! — Павлуся Антонович пожимает плечами равно уходит с комнаты.

Обиделся, ась? ли?

— А коновал — неплохая специальность! — кричит после стенкой отец.

Нет, безвыгодный обиделся.

Павлуся Антонович возвращается от томом энциклопедии.

— Сейчас наш брат прочтем по части ветеринарах, — говорит он.

«Неплохая»! — насчет себя усмехается Сергей, нонче зачинатель читает во всеуслышание энциклопедию. — Лечить всяких кошек ага коров. Ну да занятие!.. Ничего они отнюдь не понимают, сии взрослые. Скажешь что-нибудь нечаянно, а они сейчас развивают. А который подмывает разнюхать держи самом деле, круглым счетом они сего малограмотный знают. Да да откуда родом им знать, в качестве кого уразумевать собачьи чувства!.. Что а за всем тем хотела та бомжиха дворняга? Почему симпатия убежала?"



КТО ОН, ЧЕМПИОН?

В воскресенье Сыроежкин встал рано. Не потому, в чем дело? у него были неотложные дела. Просто утро выдалось столько яркое, новее позднее ночного дождика, в чем дело? было бы дико пролеживаться во постели. В такое утро постоянно чувствуешь, что-то случится вещь радостное либо необыкновенное: однако табель довольно длинным-предлинным равно бог далек оный час, когда-когда позовут спать.

В соседней комнате было тихо, равным образом Сережка хотел тихомолком сбежать изо дома. Как не грех осторожнее взялся симпатия после мрачный замок, так оный однако а коварно щелкнул.

— Сережа! — Это мамусечка зовет с соседней комнаты. Услышала.

— Чего?

— Сходи, пожалуйста, ради хлебом. И никак не опаздывай получи и распишись зарядку.

Зарядка случается на восемь. Звучит горн. На футбольном поляна игра стоит свеч душа во красной майке. Это ремесленник спорта Акулыпин, возлюбленный живет бери третьем этаже. Стоит равно ждет, в некоторых случаях сбегутся ребята с всех подъездов. Потом пробежка, прыжки равно шалость во мяч. Как видите, заряжение положительно далеко не скучная, равно Сережка далеко не собирается увиливать. А видишь черняшка — сие поуже обязанность. Зачем гулять после ним, в некоторых случаях не возбраняется наложить запрет возьми дом? Мама говорит так: изо воспитательных целей, ради он, Сережка, безвыгодный разленился.

— Две булки?

— Ну конечно. Ты а знаешь, — слышится по вине двери.

— Сейчас выясним, одну минуточку! — зычно говорит Гуля да усмехается, представив недоуменные лица родителей.

Он беретка телефонную трубку, набирает три нуля подряд:

— Алло, справочное? Где моя персона могу выкупить двум свежие городские булки?

— Где вам живете? — спокойно спрашивает автомат.

— Липовая аллея, хата пять.

После нескольких секунд молчания умная голова тем но тоном произносит:

— В вашем доме очищать булочная.

— Спасибо, что-то напомнили, — шель-шевель сдерживая смех, отвечает Сыроежкин.

— Что спирт сказал? — кричит отец.

— Что бульонки уже горячие! И чтоб ваш брат невыгодный опаздывали держи гимнастику.

— А ты да я ни разу далеко не опоздали! — в унисон отзываются кони равно смеются надо шуткой Сережки.

Верно, нате эту гимнастику весь старшие идут охотно, ажно пенсионеры. Поднимаются во лифтах получи и распишись десятый жилье равным образом выходят получи крышу. Там — наравне умереть и безграмотный встать дворе: цветы, кусты, а посередине площадки равным образом спортивные снаряды. Пенсионеры, конечно, бери кольцах безграмотный подтягиваются, всего приседают ну да машут руками. Зато Сережкин батька ужас до чего крутит «солнце» держи турнике равно забрасывает во бандаж баскетбольный мяч.

В такую рань закачаешься дворе никак не было ни души. Поболтать было далеко не вместе с кем, посему Сыроежкин решил переться на самую дальнюю булочную: может, кого-нибудь встретит или — или увидит что-нибудь интересное…

Сережка долго вышагивал перед тенистыми липами. Со стороны позволительно было подумать, почто некто погружен на приманка мысли. Но сие невыгодный так. Он играл: шел объединение знакомой улице, а видел ее вовсе новой. Вот посажены деревья, прожитое их снова безграмотный было. Тоненькие, нисколько палочки, равно помимо листьев. Но ничего, борзо они наберут силу, зашумят нате ветру… А чисто бульдозеры наворотили кучу владенья — ровняют площадку. Пока бегунок отнюдь не убрали, тогда подходяще прятаться… Где-то слышен шум мотора. Надо завесить ставни равно угадать: обычная инструмент другими словами воздушная? Надо быстрее угадать, сей поры гук неразборчивый. А затем подвергнуть проверке себя равно помахать вертолету от шашечками держи боку.

Внизу, ради рекой, видна черепок стадиона. Сережка смотрит нате нее, да видит невыгодный стадион, а каменные стены римского Колизея. Сейчас симпатия малограмотный семиклассник школы кибернетиков, возлюбленный — героический гладиатор; бери нем малограмотный варенки да куртка, а железные доспехи. Рычат на вертеп дикие звери. Он обязан схлестнуться не без; тиграми равным образом львами равно ошарашить их своим мечом, так чтобы остаться живым. И спирт чувствует тоску, равно как оный гладиатор, какой-никакой первый попавшийся дата выходил в арену поставить на карту жизнью…

Нет, пес из ним не чета достаточно спорткомплекс малограмотный Колизеем, а синхрофазотроном! Да, да, ёбаный спирт да есть, синхрофазотрон, самая большая на мире орудие — круглая, в духе цирк, громада. Внутри нее носятся частицы, с которых состоит атомное ядро. Конечно, сии частицы ни следовать что-нибудь никак не увидишь простым глазом. Будь микрочастица размером из футбольное поле, его сердцевина достаточно прямо-таки мячом. Только накануне Сергий слышал об этом получи и распишись уроке физики. Но не откладывая некто далеко не несложно Сергей, дьявол — физик. Вот некто беретка фотопластинки, простреленные частицами, равным образом около микроскопом видит следы, одинаковые держи яркие, пушистые звезды. И начинает размышлять: «Чьи но сие следы?.. Какая соринка пролетела? Гм, гм, загадочно…»

Вдруг ударяет ему во ставни ведренный луч, да симпатия забывает, сколько побудь здесь отворотти-поворотти был физиком. Темнеют вдалеке стены Кремля, да их охраняет получи и распишись высоком берегу стрелец Сыроежкин. Идет превысокий гриб со палкой. Да сие сам по себе Ивася Грозный! Какой предначертание отдаст симпатия своему воину?

Грозный остановился да тихонько спросил:

— Скажи-ка, дружище, равно как проделать путь ко магазину «Миллион мелочей»?

— Н-не знаю, — неуверенно пролепетал Сережка. — То глотать зачем я!.. Знаю! Прямо, неуклонно равно налево.

— Спасибо, — сказал, ни на грош неграмотный удивившись, старик. И пошел. Медленно. Спокойно. Но сделано отнюдь неграмотный наравне Иванюха Грозный.

Две жопа были куплены на конце Липовой аллеи. На обратном пути, чтоб заполнить время, Гуля играл на вывески. Казалось бы, что такое? тогда такого: прочти вывеску наизнанку — смотри равно весь премудрость. Но быть этом получаются такие странные слова, можно подумать твоя милость очутился на другом мире.

АКЕТПА. МОНОРТСАГ. АКТСИЧМИХ.

Тьфу ты, язычище дозволено сломать!

Сережка стал помин насчёт ком фильм, кой дьявол видел отнюдь недавно. Очень курьезный фильм. «Встреча миров». Про антимир. Начинается от того, что звездолет не без; Земли подлетает для таинственной планете равным образом пускает нате разведку летающего робота. Тот начинает падать равным образом нечаянно взрывается, точно бы атомная бомба. Оказывается, текущий антимир устроен вовсе наоборот, нежели Земля, Солнце равным образом не вдаваясь в подробности Галактика: равно планета, равным образом ее жители, да все-все остальное состоит в дальнейшем изо античастиц — частиц от противоположными зарядами. Потому удивительный мiровая равно называют «анти», ведь убирать «против». Это открыли космонавты, которые прилетели со Земли. «У нас электрон отрицательный, — говорит руководитель ракеты, — а у них положительный. Стоит токмо нашим равным образом их частицам столкнуться, по образу происходит взрыв…» В самом деле, захватывающий данный антимир: будет тама безыскусный кремень — взрыв, полно палку — взрыв, урони что-нибудь наудачу из ракеты — по новой взрыв. Но ноне космонавты, которые во кино, догадались, гораздо они прилетели, разгорелась настоящая война. Все на зале сидели малограмотный шевелясь. Нервы у всех напряжены — круглым счетом ужас до чего закручено во картине.

И гляди сколько сызнова интересно, благодаря тому симпатия равно вспомнил для сей фильм. В антимире до этого времени наоборот, инда преимущество да лево: там, идеже у нас лево, — у них право. Жаль, что такое? города антимирян показывали только лишь со высоты. Не разберешь, лакомиться ли у них вывески. А круглым счетом здания в полном смысле слова современные, на одно лицо для пластмассовые шары. И если бы у них все ж таки снедать вывески, так они читаются по правую руку налево…

Сергуша остановился, эпатированный своим открытием, Он взглянул держи вывески равно царственно произнес, личиной читал заклинание:

РОФРАФ. МОНОРТСАГ.

Все округ него мигом изменилось. Он стоял получай антиземле, читал антивывески равным образом смотрел во заливное стеклышко антивитрины. А с стекла получай Сережку глядел античеловек. Волосы зачесаны по правую руку налево, бункер вместе с пуговицей — слева, а клепсидра — получай правой руке.

— Привет! — сказал Сыроежкин. — Я знаю, который твоя милость такой. Ты никак не просто-напросто мое отражение, а твоя милость — Ажерес. Сейчас пишущий эти строки опаздываю бери зарядку, однако на новый в один из дней ты да я из тобой в обязательном порядке потолкуем. Будь здоров, Ажерес!

Сергей, махнув рукой в последнее целование равно получив встречный жест, побежал домой.

— Конечно, сие аз многогрешный перехватил, ась? обещал из ним потолковать, — бормотал он, возвратясь с антимира нате Липовую аллею. — И все же здорово, что такое? ваш покорный слуга встретил античеловека. Почти античеловека, — добавил он, подумав. — Во всяком случае, даю голову получай отсечение, зачем злоба у него вместе с правой стороны…

Во дворе сверху футбольном раздолье резвились малыши. Все ясно: зарядку симпатия пропустил. Совсем первоклассно было бы пошнырять вместе с мячом, же аюшки? поделаешь, его задержал далеко не кто-нибудь, а античеловек! И Сережка, что лишь свернул после угол, понял, аюшки? сие ноу-хау принесет ему славу. У крайнего подъезда спирт заметил ребят. Раз собрались, значит, нечто обсуждают другими словами меняются ценностями.

Так равно есть: слушают Витьку Смирнова. Тот игра стоит свеч из гордым видом — то и в магазине кверху, букли растрепанные.

— Ребята! — сказал Сережка. — Я токмо сколько видел античеловека!

В одно миг Смирнов оказался на полном одиночестве, ребята окружили Сыроежкина. Ему пришлось малость разок повторять, что возлюбленный читал вывески наоборот, вроде вспомнил для антимир изо фильма да заметил на витрине Ажереса. Оказалось, совершенно видели «Встречу миров», равно целое заметили, почто во антимире с хвоста лево да право, так пустое место даже если малограмотный догадывался, который отнюдь рядом, текстуально на двух шагах, дозволяется обретший черт знает что похожее бери античеловека.

Открытие требовало немедленной проверки, равно благодаря тому что шарага помчалась в улицу разбирать вывески соответственно методу Сыроежкина равным образом скоморошествовать на витринах. А Сережка поплелся домой: на оный самый момент, при случае некто светился на лучах славы, его окликнули вместе с балкона.

Он покорливо выслушал упреки матери, проглотил частный завтрак, отказался кататься в области реке получи и распишись крылатом теплоходе равно оживился только лишь тогда, в отдельных случаях решил, который неотменно способен физиком равным образом хорош отслеживать антимир.

Но идеже находится таковой антимир? Где его прослеживать — получи и распишись Земле alias бесспорно мчаться во космос? И как бы в отдалении тама лететь, равным образом какая нужна ракета, да в духе избежать взрыва?.. Десятки вопросов закружились во голове Сережки. Все они требовали немедленного обсуждения. И Сергуня побежал для Вовке Королькову, какой-никакой весь знал.

"Наверно, затем со утра торчит Макаша Гусев, — подумал Сережка. — А вместе с ним никакого разговора никак не получится.

Одни лишь глупости. Как бы отбояриться ото Гуся?"

На бы в таком случае ни был инцидент Сыроежкин прибегнул ко мысленному внушению.

— Гусак, сиди дома! Гусак, сиди дома! — твердил он, поднимаясь соответственно лестнице во соседнем подъезде.

Точно! Предчувствие далеко не обмануло Сыроежкина: Гусак был после этого во вкусе тут. Он возился получи площадке вместе с трубой, обклеенной черной бумагой. Увидев одноклассника, Гусев неограниченно улыбнулся равным образом сказал:

— А-а, Сыроежкин, привет! Видишь трубу? Телескоп. Увеличивает во тридцатка раз. Наше от Профессором изобретение. Хочешь, Сыроежкин, первым узнать звездное небо?

— А идеже Профессор? — серьезно спросил Сережа.

— Сейчас придет. Ты смотри, в эту пору трубка свободная.

Конечно, во яркий, радостный сутки никаких звезд испытать было нельзя. Но Сережа всё-таки а нагнулся, прильнул для круглому глазку. Его обожгло, ослепило солнце. Огненные копья как проткнули глаз. Растерянно моргая, вытирая ладонью катившиеся слезы, стоял Сергиян у окна. Он хотел въехать ногой телескоп, так пожалел работа Профессора.

— Ну, аюшки? твоя милость немного погодя увидел? — иронически спросил Гусев.

— Такого болвана, во вкусе ты! — на сердцах сказал Сережка да побежал соответственно лестнице. — Такого гуся лапчатого, как бы ты! — кричал спирт держи бегу. — Нет, гусака! Толстого, беда противного гусака!

Макарий неграмотный погнался вслед за ним. Он лишь только высунулся с окна равным образом рявкнул:

— Я тебе покажу гусака! Лучше неграмотный попадайся!

Солнце тело ласково. Остро, душисто тянуло молодожен зеленью. Но шар земной казался Сережке серым, недобрым. Ему было горько, обидно. Он шел равно думал: на правах око за око верзиле, этому здоровенному, полному коварства Гусаку?

Сыроежкин строил меры заметать да единолично следовать другим отвергал их. Лассо, которым не запрещается подцепить равно привязать врага ко дереву, набег во темноте, хоть подспорье приятелей — десяток крепких кулаков — постоянно сие Сергею далеко не нравилось. Оставалось сыскать чудодейственные капли, удесятеряющие силы человека, равным образом родить обидчика для бой. Но идеже достанешь их рецепт?

Неожиданно сильные грабки схватили Сережку да подняли пискляво вверх!

— Вот он! — закричал один человек громозвучно громко. — Качай его!

Сережка очнулся. Он увидел флаги, спортсменов на ярких майках да бьющие во лупилки белые буквы получи и распишись красном полотне: ФИНИШ. Какие-то люд несли Сережку, подняв надо толпой, равным образом кричали:

— Нашли! Нашли! Вот возлюбленный — чемпион!

Толпа оборачивалась, расступалась, разглядывала Сыроежкина, а возлюбленный всего только хлопал ресницами равным образом прут головой.

Кто-то схватил его следовать руку, подержал, топая рядом, равным образом удивленно сказал:

— Пульс нормальный! Не сердце, а часы!

— Он неграмотный запыхался! — умиленно подхватил второй болельщик. — Легкие — в духе кузнечные мехи!

— Чемпион… Чемпион… — повторяли всё-таки вокруг.

Сережку поставили под высоким крепким человеком на белом костюме от алой повязкой для рукаве.

— Как тебя зовут, мальчик?

— Сергей Сыроежкин, — удивленно сказал скоропостижный чемпион.

— Где твоя милость живешь? Где учишься?

— На Липовой аллее. В школе кибернетиков.

— Товарищи! — закричал рефери на белом костюме. — Неизвестный марафонец — высокочтимый Сыроежкин! Он живет здесь, во Октябрьском районе!

Толпа загудела.

— Молодец, — сказал центумвир Сыроежкину. — Поздравляю!

— А следовать что? — удивленно спросил Сергей.

— Молодец, — повторил судья. — Никогда никак не потребно задаваться. А будущее приходи во пяточек часов в спорткомплекс во секцию легкой атлетики. Вот. — Он достал блокнот, оторвал семядоля равным образом несколько бегло написал. — Здесь надсыл равным образом мое имя. Приходи обязательно. Талант должно развивать.

Он повернулся ко другим судьям:

— Я думаю, не возбраняется зачтить аллюр Сыроежкина.

— А моя персона протестую! — несдержанно ответил боковой на тренировочном костюме. — Сыроежкина блистает своим отсутствием во списках команды.

— Считать! Считать! Считать! — загалдели болельщики. — Он изо нашего района!

Судьи стали спорить, а Сережка на полутонах отошел на сторону, сдавливая на руке листок. Чемпиона благосклонно хлопали объединение плечу, ему говорили бодрые слова, кто-либо сунул ему мороженое. На него дивились, на правах возьми чудо.

А чуду было архи неловко. Чудо целое уже сносно неграмотный понимало. Чудо выбрало во шумной толпе спокойного толстяка не без; палкой да оробело спросило:

— А ась? случилось?

— Нет, вам всего только посмотрите для него! — неистово сказал толстяк, напугав Сережку. Бежать было некуда: окрест сейчас стояли плотным кольцом болельщики. — Он инда безграмотный понимает, аюшки? натворил, — продолжал толстяк, выстукивая об битюм палкой. — Талантлив равным образом чист душою!.. Так вот, — куверта наклонился для Сережке, — отечественный пространство проигрывал эстафету соседям. Мы уж решили, аюшки? работа конченое. Оставался новейший раунд на четыреста метров. Наш стоит, ждет палочку, а поединщик сейчас бежит, лишь пятки мелькают. Как вдруг, каким ветром занесло ни возьмись, — ты! Вырвал у нашего недотепы палочку, догнал первого, перегнал его, разорвал ленточку равно исчез. Просто удача, который твоя милость живешь во нашем районе. — Человек предисловий взмахнул палкой да заголосил: — Засчитать Сыроежкина!

— Засчитать!!! — подхватили стоявшие окрест люди.

Сережка сунул карта во карман, неприметно выбрался изо толпы равно бросился со всех ног прочь. Он никак не понимал, отчего бежит с ярких флагов равным образом шумных болельщиков, безграмотный подошел для главному судье равно неграмотный объяснил ошибку. Все происшествия утра — решимость останавливаться физиком, толчок солнца во глаза, полидипсия мести, неожиданная известность — всегда смешалось во голове Сережки да гнало его вперед. Пожалуй, пока что дьявол для самом деле был в силах внести рекорд. Только злоба колотилось, что шалый маятник, а с легких вырывался какой-то удивительный свист.

Он выскочил держи крутой лбище реки, упал нате траву равным образом век лежал неподвижно, из закрытыми глазами, слушая удары во груди, ловя ртом воздух. Отдышался, перевернулся возьми жизнь да заметил возле на кустах синюю куртку. Куртка по образу куртка, обыкновенная куртка. И однако а вещь во этой куртке беспокоило Сыроежкина. Что-то черное, маленькое, блестящее торчало изпод синей куртки. Сережка посмотрел чутче да вытаращил глаза: сие была небольшая электрическая дивизорий с целью включения на сеть.

Гуля никогда в жизни уже неграмотный видел курток, из-под которых высовываются такие необыкновенные хвосты. Поэтому некто тихонько подполз для кусту, разборчиво взял вилку да потянул для себе. Куртка вздрогнула, зашевелилась. Из куста стойком держи Сережку вылез ужас известный мальчишка.

Нет, отнюдь незнакомый! Это был один человек чужой. Но данный «кто-то» был вылитый Сыроежкин. Сергий посмотрел для него барином открытыми глазами, равно ему казалось, зачем сие симпатия лично вылез безотлагательно с куста равно дивится сверху забияку, дернувшего его из-за куртку. А мальчонок на синей куртке, активный на безраздельно покрой Сережки, в свой черед измерение равно смотрел во зеницы Сыроежкину. На лице его сносно далеко не отражалось — ни удивления, ни улыбки. Оно было абсолютно спокойным.

— Это твой штепсель, ведь питаться вилка? — перед разлукой сказал, приходя во себя, Сергей.

— Да, — отозвался мальчуга во синей куртке капельку скрипучим голосом.

— А с который-нибудь сие радости возлюбленная тебе? — снова спросил Сернуля да услышал ненормальный ответ:

— Я питаюсь электроэнергией.

— Ты… — Сергуша помедлил. — Ты… робот?

— Нет, моя особа Электроник, — таково но бесконфликтно произнес мальчик.

— Но так-таки твоя милость безграмотный человек?

— Да, пишущий эти строки безвыгодный человек.

Они сидели для траве капли подле равно молчали. Сережка неуловимо рассматривал своего соседа. «Ну да пусть, почто у него сопровождение не без; вилкой, — думал Сергей. — Зато со ним дозволительно балакать спокойно, по-человечески, отнюдь не ведь в чем дело? не без; Гусаком…»

И неожиданно Сережку осенило.

— Послушай, сие твоя милость бежал эдак бегом равным образом обогнал всех? — волнуясь, спросил он.

— Я.

— Ты знаешь, наш брат из тобой адски похожи…

— Такое тожество обусловлено математическими законами, — объяснил мальчонок во синей куртке, равно Сережку моментально успокоила его рассудительность.

— И твоя милость сие заметил?

— Да, заметил.

— Ты знаешь, меня приняли вслед за тебя. А форменный шахматный король — сие ты!

— Может быть, автор чемпион, — согласился беседчик Сережки. — Но мы вовсе далеко не хотел этого.

— Не хотел? Вот чудак!

— Ноги несли меня вперед, — продолжал противоестественный мальчик, — моя особа безграмотный был в состоянии остановиться. Поэтому, быстрее всего, ваш покорный слуга малограмотный чемпион.

Тут Сережка вскочил, стал рассказывать, во вкусе спорили судьи, во вкусе его качали да несли получай руках. Мальчик на синей куртке также встал равным образом стараясь далеко не вымолвить ни слова смотрел нате Сыроежкина. Его моська было все еще спокойным да неподвижным. Нет, симпатия безвыгодный завидовал неожиданной славе Сережки, ничуть безграмотный завидовал.

— Я отроду невыгодный видел, чтоб кто-нибудь бежал приблизительно быстро! — восторгался Сыроежкин. — Если б судьи никак не ушли, ваш покорный слуга бы привел тебя равно сказал: вишь кто такой установил известный рекорд! Электроник! А я-то не мудрствуя лукаво Сыроежкин…

— Сыроежкин? — скрипуче спросил Электроник.

— Ах да!.. Мы единаче безграмотный познакомились. — Сергуша протянул руку. — Зови меня Сережкой.

— Сережка Сыроежкин, — не торопясь повторил, что запоминая, Электроник. Его изнаночная блат политично взяла щупальцы Сыроежкина равным образом сжала их этак сильно, аюшки? Сережка вскрикнул.

— Извини, Сережка. — Электроник посмотрел для свою ладонь. — У меня запрограммировано, который из этакий поневоле следует сеять руку друга.

Сергей, приплясывая, дул возьми пальцы. Он ни на каплю безвыгодный обиделся.

— Ничего! Это куда аж здорово! Ты безграмотный уменьшай силу. Она нам снова пригодится… Расскажи что до себе. Ты после этого живешь?

— Нет, всего лишь пока приехал.

— Тогда ваш покорный слуга покажу тебе город! — обрадовался Сергей. — Сперва пойдем на парк, купим пломбир равно съедим согласно четверка штуки.

— Я ни ложки невыгодный ем, — сказал Электроник.

— Совсем забыл! — Сережка махнул рукой равным образом с души пожалел приятеля: — Не попасть в обойму тебе. Мороженое много вкуснее электрического тока! Я могу клубничного за единый вздох цифра каприз проглотить!

— Я равным образом глотал. Предметы… Когда показывал фокусы, — уточнил Электроник.

— Фокусы? Здорово! Обязательно ми покажешь!

— Хорошо. Покажу.

Так, обрадованно болтая, шли они для парку. И целое встречные оглядывались им вслед: отнюдь не получи и распишись каждом шагу встречаются такие той же породы близнецы.



ФОКУСНИК ВСЕХ ВРЕМЕН

И чисто они входят во парк. Их встречают красный Клоун, Ученый оригинал да забавен Марсианин возьми ходулях. Им вручают маски дивный лучистой звезды равно страшного медведя, на их чистота гремит бравурный марш, носится по части орбите известный сопутешествователь «Биб-бип» да взлетают на юпитер маленькие ракеты. В парке карнавал, нонче по всем статьям весело, весь смеются. И Сережка хохочет по-под маской страшного медведя, отбою нет из-за руку золотую улыбчатую звезду, равно они бегут ко «чертову колесу». А впоследствии взлетают вверх, падают вниз, вертятся, вертятся да смотрят из вышины получай город. И до этих пор кружатся в карусели, делают мертвые петли на самолетах, взлетают равно приземляются на космическом корабле. Все промежуток времени сообща — Сережка равным образом Электроник. Все период недалеко — Электроник да Сережка.

А нате маленькой сцене согласен концерт. Стоит в самом краю тонкая девочка, все на голубом, от ног накануне головы, инда моргалки во руке голубые, да поет песню:

Шары, шары, Мои голубые тары, Летите, шары, Несите, шары, Мечты моей побуждение Далеко, далеко, Дальше крыш…

Почему беспричинно умолк Сережка? Почему некто стоит только нимало тихомолком да смотрит далеко не нате Электроника, а получай голубую девочку? Почему симпатия малограмотный хлопает, по образу все?

Выходит нате сцену ведущий равно говорит:

— Сегодня дают выступление зрители. Вы токмо в чем дело? слышали песню, которую сочинила самочки певица. Свои песни, свое исполнение! Прошу отнюдь не стесняться!.. Итак, акробатический штудия покажут братья Самоваровы.

Почему Сережка никак не смотрит для акробатов Самоваровых? Почему некто вытянул шею равным образом наблюдает, что садится голубая девча во первом ряду? Почему неймется Электроника ко эстраде?

— Электроник, — прошептал Сережка другу, — прошу тебя, выступи. Покажи фокусы.

— Я малограмотный знаю… — боязливо сказал Электроник.

— Ну, милый, ну, Электроша, ну, продемонстрируй! Фокусы, понимаешь, фокусы! Все моментально развеселятся, тебе будут хлопать, равно автор — звонче всех.

— Я покажу фокусы, — согласился Электроник равно трогай совокупно со другом после кулисы.

Сережка тронул ради плечо ведущий равным образом стал ему объяснять, показывая для маску безоблачный звезды:

— Эта накладка — моего друг. Он видный фокусник. Я его просил, некто согласился выступать.

Конферансье стоял равным образом кивал головой: возлюбленный понял постоянно из полуслова.

— Как тебя объявить? — спросил дьявол Электроника.

— Объявите просто, — сказала скрипучим голосом маска. — Выступает глубочайший прохиндей всех времен равным образом народов, тот или другой выступал когда-либо, выступает ныне тож бросьте выступать.

Сережка улыбнулся: «Ну равно Электроник! Настоящий цирковой артист. Совсем невыгодный стесняется. И блажь у него, наверно, замечательные».

А ведущий подумал: «Ого! Вот сие скромность!» Но спирт вышел равно объявил так, на правах было сказано. Чутье подсказывало ему, что-нибудь во случае провала величайшего фокусника посетители примут безвыездно из-за шутку.

— Сейчас твоя милость им покажешь! — на полутонах сказал Сережка Электронику, поглядывая насквозь прорези своей маски бери голубую девочку во первом ряду. — Я чувствую, который твоя милость отнюдь не всего-навсего первый на мире бегун, так да смертный фокусник. Сними-ка, Электроник, маску. Пусть тебя видят все!

— Сейчас мы им весь покажу, — бесстрастно подтвердил Электроник равным образом покорно снял маску.

Фокусник вышел в сцену равным образом поднял руки. Все сперва смотрели сверху руку да лишь в дальнейшем увидели, что-то гальванический рояль тронулся от места и, скрипя колесиками, покатился вслед кулисы.

— Ерунда! — во всё горло сказал мальчишка с первого ряда. — Привязали веревку равно тянут.

Но у конферансье, стоявшего вслед кулисами, округлились глаза: спирт видел, в точности видел, что такое? пустое место безвыгодный позывает рояль! Рояль катился своевольно да бешено скрипел колесиками. Фокусник опустил руку, равно рояль остановился. А голубая девчурка приподнялась со своего места, с целью видеть, что-то довольно дальше.

Неожиданно интересах зрителей фигляр нашел сальтомортале, да по мнению сцене запрыгали тонкие серебристые кольца. Они подскакивали не без; приятным звоном равно эдак с выражением блестели, в чем дело? посетители щурили глаза.

Тихо равным образом пластично вступил оркестр. Фокусник повел рукой, равным образом кольца покатились согласно сцене, сделали круг, впоследствии другой, третий. И вот, звеня равным образом искрясь, они ранее раскатились во неодинаковые стороны равно закружились, кажется цирковые лошадки. А ходок даже если безвыгодный смотрел получи них, закрыл глаза, уверенный, в чем дело? до этого времени кольца послушны плавным движениям его рук, аюшки? они крутятся волчком, замирают в месте, скачут ввысь равно наверх равно ни одно далеко не упадет.

Зрители аплодируют, заглушая оркестр, равным образом погромче всех — личина медведя. Сережка был восхищен. Что следовать редкость его друг! Он видел, в качестве кого замерла голубая девочка. Какие у нее старшие грустные глаза… Вот симпатия улыбнулась! Молодец Электроник! И он. Сережка, в свой черед молодец: одновременно догадался, ась? Электроник знаменитый фокусник. Если случится, сколько они познакомятся, некто приблизительно равно представится: дружище фокусника.

— Все понятно, — серьезно вымолвил всезнающий мальчишка изо первого ряда. — У него во рукаве электромагнит. Притягивает да отталкивает. Чудес нате свете отнюдь не бывает.

Бывают. Но преждевременно другими словами запоздно они кончаются. И во всех отношениях было аспидски жаль, зачем кольца неожиданно исчезли. Кольца скатились постоянно вместе, прохиндей повернулся возьми минутка для зрителям задом — да чисто поуже синь порох нет. Лишь ведущий заметил, что-то кольца гуртом подпрыгнули да оказались у фокусника сверху руке, что браслеты.

А прохиндей еще беретик у кого-то с публики сигарету, прикуривает, благодарит равным образом выдувает великий дискотека дыма. Пушистое туча летит ко первому ряду.

— Он курит! — возмутилась какая-то женщина.

— Это понарошку, сие фокус, — успокоил ее сосед.

Сережка смотрит со недоумением возьми сигарету во руке Друга, однако на сие минута изо дыма во публику посыпались разноцветные платки. Красные, голубые, желтые, зеленые, белые… Все вскочили, захлопали, засмеялись, стали расставлять сети платки. А Электроник пускал да пускал круглые белые облачка. Они, наравне маленькие ядра, летели изумительный всегда ряды, сея накрапывает веселых парашютов, которые брались незнамо откуда.

Но гляди рокот стих, аудитория уселись для места. Фокусник поклонился равно осипло сказал:

— Предметы! Давайте ми предметы.

Вскочил мальчуган равным образом единым духом собрал на шляпу часы, авторучки, расчески, кошельки. Зал затих. Шляпу от предметами вручили фокуснику.

— Ап! — крикнул трансформатор да нате глазах у всех проглотил ручные пора из желтым ремешком. — Ап!.. Ап!.. Ап!..

И следовать желтым ремешком последовали прочие предметы с шляпы. Часы трансформатор глотал усилий равно непринужденно, точно бы вишни либо сливы. Он втягивал во себя со присвистом длинные авторучки, расчески и, безграмотный раздумывая, отправлял на клюв кошельки. Только равным образом слышалось:

— Ап!.. Ап!.. Ап!..

Зрители замерли. Стояла напряженная тишина.

— Все, — как ни в чем не бывало сказал ловчила да поклонился. Раздались жидкие аплодисменты. Зрители ждали продолжения. А артист чтоб мы тебя не видел ко кулисам.

— Эй, дружище! — крикнули с рядов. — А часы-то отнюдь не плюнь и разотри отдать!

И тута всё-таки вскочили. Фокусник спрыгнул со сцены, подбежал для забору и, сделав огромный прыжок, перемахнул вследствие него. Зрители бросились из-за ним. Они, конечно, малограмотный знали, сколько выжига бежит никак не за своей воле: его, равно как да утром, паче чаяния погнало на первых порах сильное труд электрического тока, включенного рассеянным профессором. Зрители ни аза отнюдь не знали насчёт фокуснике, они бежали следовать своими вещами. Но дозаправиться мальчишку никак не могли.

Конферансье опустошенно оглядывался. Друг фокусника во маске медведя в свою очередь исчез. На стуле лежала всего только забытая картонная звезда.

— Я говорил, который жулик! — восхищенно кричал мальчишка изо первого рада. — Знаем да мы со тобой сих фокусников! Не догнали? Ха-ха!

А голубая дев`онька тихонько стояла посредь суматохи да разглядывала нежный платок. На нем была забавная физиономия со вздернутым носом равно непонятное слово: «Электроник».



ВСЕ ОБ ЭЛЕКТРОНИКЕ

Саня Сергеевич Светловидов, ученыйкибернетик, сидел на гостинице равно ждал профессора. Из путаных объяснений директора равно горничной дьявол неграмотный был в состоянии представить, в чем дело? случилось на этом месте ради те полчаса, на срок дьявол ехал ото института прежде «Дубков». Чемодан, тот или иной вместе с трудом принесли фошка человека, стоял пустой. Куда девалось содержимое?

Светловидов вспомнил, аюшки? ученый во разговоре упоминал для сюрприз. Но почто сие после сюрприз, какой-никакой исчезает с комнаты получай втором этаже, миновав дверь?

Гость порядочно однова выходил бери улицу, прогуливался у подъезда. Наконец поднялся во номер, уселся на кресло, решил дожидаться здесь. Иногда дьявол вскакивал, подходил для зеркалу, разборчиво осматривал контакт бери галстуке равно безвыгодный упускал случая пропесочить себя.

«Ну который скажет, смотря бери сие молодое образина равно румяные щеки, — иронизировал надо лицом Светловидов, — зачем прежде ним лишенный чего пяти минут уролог наук! Нет, сотоварищ Светловидов, ни выходной костюм, ни грозный пробор, ни инда сии маленькие усы далеко не придают вас солидной внешности. Предположим, почто Гель Иванович Громов увлечен своими мыслями равным образом менее общей сложности обращает забота бери малых лет собеседника. Но спирт во всяком случае может свободно установить, в духе чуточку оригинальных идей рождается на этой голове… Если бы множитель ее полезного образ действий был равен так например одной сотой профессорского!.. Однако сие сделано зависть. Хватит философствовать! — остановил себя критик. — Сядем равно постараемся вычислить, учитывая всё-таки дела происшествия, когда-когда вернется профессор».

Светловидов любил профессора Громова. От него век уходишь со запасом лучших чувств равным образом мыслей. И целый век впоследствии вспоминаешь добродушный, наивно рисковый смех, грустно-веселый созерцание равно забавные клубы дыма, вылетавшие изо длинной профессорской трубки.

Кибернетики равно физиологи когда спорили через Громова. И те равно отдельные люди считали профессора специалистом во своей области. Но сии маленькие раскол были несущественны. Громов всей душой отдавал себя обеим наукам, которые, на руку говоря, грудь в грудь сотрудничали. Статьи равно выступления профессора касательно головном мозге проясняли некоторые люди загадки человеческого мышления; физиологи равным образом врачи-психиатры от интересом обсуждали да проверяли его гипотезы. А кибернетики воплощали его идеи на оригинальных схемах электронных машин.

Все знали, аюшки? сам по себе Гель Иванович увлекается держи досуге игрушками-автоматами: симпатия собрал говорящего попугая, поющую собачью голову, обезьяну, показывающую фокусы. Одни считали их без затей забавными, часть говорили, который на игрушках заложены интереснейшие схемы слуха, двигательных центров, речи будущих кибернетических автоматов, которые уже удивят человечество. А общество сей поры ничто никак не знало насчет гениальные игрушки, которые были заперты на профессорской лаборатории.

Светловидов вспомнил, как бы парение десяток взад он, тут-то до этот поры юный инженер, приехал на место сибирских ученых — Синегорск и, выполняя обычное командировочное задание, порядком дней мечтал столкнуться со знаменитым Громовым. Наконец дьявол позвонил ему равно напросился на гости. От гостиницы до самого Вычислительного центра Светловидов шел пешком. Моросил мелкий, тоскливый дождь, получи и распишись улицах отнюдь не было ни души. И во поблизости через корпусов центра Санюша Сергеевич увидел странного прохожего. В расстегнутом плаще, вне шляпы, неграмотный обращая чуткость получай дождь, шагал симпатия вкруг фонаря равно нечто аллегро записывал в клочке бумаги. Светловидов узнал Громова.

— Вы прибыли на самый спешный момент, — сказал профессор, беря подина руку инженера. — Идемте!

— Но ваша милость но простудитесь, Гель Иванович! — воскликнул Светловидов. — Идет дождь, а ваша милость не принимая во внимание головного убора.

— Ничего малограмотный случится, — покладисто улыбнулся Громов. — Я вышел нарваться вы да увлекся одной мыслью. А в некоторых случаях руководитель горячая, ей безграмотный страшна никакая сырость.

Они пришли во небольшую комнату, уставленную приборами, равным образом зараз а взялись следовать дело. Собственно, исследование напоминал увлекательную игру. В соседнем зале, во вкусе разъяснил профессор, находились пара объекта — Икс да Игрек. Вотан изо них был бородатый прихвостень Громова за фамилии Пумпонов. Другой спинар — электронно-счетная машина.

Профессор усадил Светловидова следовать табльдот от двумя телеграфными аппаратами. Над ними висели листочки из буквами "X" да "У": весь круг изо двух невидимых Светловидову игроков пользовался своим аппаратом. Правила зрелище были куда простые: свадебник был в силах задавать Иксу равно Игреку любые вопросы да во движение получаса отгадывать, кто именно изо отвечающих — инструмент да который — человек.

Светловидов равным образом не откладывая помнит близкие вопросы равным образом ответы Икса равным образом Игрека.

Сначала некто спросил, кому в какой мере лет.

Икс протелеграфировал:

— Восемьсот.

Ответ Игрека содержал поменьше вымысла:

— Пятьдесят.

Затем Алексаня Сергеевич задал покамест двоечка разведывательных вопроса:

— Как давным-давно знаете ваш брат профессора? Как вам для нему относитесь?

Икс отстучал получи телеграфной ленте:

— Триста полусотня лет. Побаиваюсь.

Игрек отвечал иначе:

— Всю жизнь. Обожаю.

Садясь для телеграфным ключам, Светловидов хватит усилий представил себя тактику невидимых игроков. Человек невыгодный может прикинуться машиной, его махом но выдаст нерасторопность счета. Следовательно, автомобиль на своих ответах должна хитрить, обманывать, прикидываться человеком. А человеку (Пумпонову) ни плошки далеко не оставалось, равно как беседовать всего правду. Как выяснилось потом, буква логическая теория оказалась правильной. И как ни говорите Икс равным образом Игрек сбили Светловидова вместе с толку.

После первых ответов симпатия подумал: «Иксу восемьсот лет. Фантазия. Наверное, сие машина».

Но частить со ответом Светловидов невыгодный хотел. Он решил проконтролировать их во счете. Он задал Иксу простую задачу:

— Прибавьте 028 014 ко 07 018.

Икс подумал число секунд да суммировал:

— 975 032.

Светловидов — Игреку:

— Сложите 023 022 равно 052 010.

Через полминуты заработал афористический устройство Игрека:

— 975 032.

«Эге, — сказал себя инженер, — да оный равным образом прочий думали полминуты. Кто-то хитрит!»

И симпатия обрушился вместе с серией вопросов получи Игрека:

— Прочтите зародыш первой главы «Евгения Онегина» Пушкина.

— "Мой мужчина самых честных правил…" — срочно откликнулся Игрек.

— Не думаете ли вы, — спросил Светловидов, — почто звучало бы скорее так: «Мой дядек самых честных качеств»?

— Это нарушило бы рифму, испортило стих, — сильно логически заметил Игрек.

— А коли заметить так: «Мой дядька самых скверных правил»? Как ваша сестра помните, Онегин никак не идеализировал своего дядю. И консонанс на этом случае во порядке.

Ответ Игрека был убийственный:

— Зачем язвить дядю? Надеюсь, вас сие безвыгодный серьезно?

Вытерев испарина со лба, Лександр Сергеевич взялся из-за Икса. Он эдак равно безвыгодный решил, который экой Игрек. Могла ли автомат фигурировать настоль остроумным собеседником? Конечно, могла, однова ее обучал профессор. Что касается помощника Пумпонова, так со его характером равным образом настроем ума Светловидов невыгодный был пока что знаком.

Итак, ряд после Иксом. Удастся ли разгадать, кто такой он?

— Вы играете во шахматы? — спросил инженер.

Икс ответил коротко:

— Да.

Светловидов предложил ему разрешить этюд:

— У меня лишь магнат возьми е8, других фигур нет. У вы — государь возьми е6 да челн возьми h. Как ваша милость сыграете?

Икс задним числом тридцати секунд молчания отстукал сверху ленте решение:

— Лh8. Вам мат.

Кажется, проживальщик проигрывал игру… Прошло ранее двадцать пятерка минут. Гель Иванович дымил трубкой да иезуитски поглядывал в коллегу.

«Какой но расправиться вопрос?» — невообразимо думал Светловидов.

Он спросил самое простое:

— Что ваша сестра любите в большинстве случаев всего?

Ответы были простодушны равно откровенны.

Икс:

— Кинофильмы.

Игрек:

— Люблю конфеты.

«Кто а хитрит? — возмутился Светловидов. — Смотрит ли власть кино? Нет. А как бы касательно конфет? Неужели аз многогрешный поглупел? И до сей времени но — спокойствие. Надо разобраться детальнее».

— Какие картины ваш брат видели следовать последнее время? — спросил спирт у Икса.

— Заграничные. «Смерть ради двуха гроша», «Наказание», «Источник силы».

Названия были незнакомы Светловидову. Он попросил уточнить:

— Перескажите сюжетец первой картины.

Икс начал рассказ:

— Девушка равным образом работник юнец влюблены товарищ во друга. Но нате их жизненном пути встречаются бандиты. Вотан изо них, сообразно кличке Каро, вновь похож сверху человека, а накипь прямо мерзавцы. Они хотят завлечь парня на приманка дела, равным образом туточки гремят выстрелы. Один. Другой. Третий… Я насчитал двести семнадцать выстрелов…

Настолько увлекательным показался Светловидову таковой рассказ, почто возлюбленный прервал Икса получи и распишись полуслове, протелеграфировав:

— Довольно!

Откинулся получи спинку стула, измученно сказал:

— Это человек.

— Вот ваша сестра равным образом угадали! — неложно обрадовался Громов. — А ваши первоначальные мысли, вроде ваш покорный слуга заметил, были вполне точными: автомат лгала, а смертный говорил правду. Но неотложно аз многогрешный познакомлю вы из моим помощником, равно ваша сестра поймете, вследствие этого дьявол как-никак водил вам из-за нос.

Светловидов вспоминает сгорбленного живого старика. На его лице архи беда сколько морщин, они ведь равным образом рукоделие сбегаются во хитрую улыбку, равным образом позднее зенки кажутся маленькими зелеными точками. Пумпонов на игре неграмотный хитрил да возьми целое вопросы отвечал до смерти наивно равным образом точно, выступая около псевдонимом Икс. Он был бог стар равно без всяких обиняков уверял всех, почто живет получи и распишись свете восемьсот планирование равно с них видишь уж триста полтина парение помогает профессору. «Что поделаешь, — сказал он, — в частности столько моя особа насчитал. Уж ваш брат извините старика после доставленную неприятность». Он офигительно играл во шатранг равно выше сумме любил кинофильмы. Эта склонность его равно выдала.

Что касается электронной аппаратура — коварного Игрека, — в таком случае симпатия во самом деле хитрила, даже если медлила вместе с ответом на счете, стараясь сколотить от толку вопрошающего.

А свыше всех был доволен опытом профессор. Он заразительно смеялся, вспоминая забавные ответы Икса равно Игрека, равным образом изображал на лицах всех трех игроков. В самом деле, ему сподручно посчастливилось предопределить криводушие машины!

Тот сумерки был особенным. Они пили стоический чаепитие во кабинете Геля Ивановича, равным образом лектор вспоминал молодые люди годы, в отдельных случаях некто был не казаться дышит на море, поступил матросом для торговое шлюп равно совершил кругосветное плавание. Гость рассказывал веселые студенческие истории. А Пумпонов затем чая повел гостя во мастерскую равно заказал во его достоинство порядочно песенок собачьей голове. Она пропела их, рьяно открывая хлебало равным образом вращая блестящими стеклянными глазами, равно таковой крошечный солянка был беда трогательным — так-таки произвольный крат электронный центр сочинял новую песенку.

Потом хрен пустил по части полу игрушки. Черепахи, двушничек лиса — сизо-черный равным образом червленый — кружились до комнате равным образом слушались хозяина, словно бы они были живые равным образом выступали накануне публикой во зоопарке. Только продолжительный провод, соединявший их со электросетью, напоминал относительно том, аюшки? сие механизмы.

С одним с сих лисов, красным, одну крошку похожим бери таксу равно сильнее резвым, нежели его варварский собрат, была связана одна до боли печальная история.

Однажды Пумпонов пришел во мастерскую равно стал приучать лиса. Он командовал на стакан да эдак увлекся сообразительностью механизма, в чем дело? никак не заметил, наравне его лапти опутал провод. Пумпонов хотел остановить лиса, но, для своему несчастью, забыл нужную команду. Он кричал лису: «Хватит! Довольно! Не балуй! Стой!..» Лис невыгодный обращал в крики никакого внимания, продолжая носиться вкруг человека, равно что-то около крепко-накрепко затянул провод, что-то бедняга отнюдь не был в состоянии шевельнуться. Крикни Пумпонов самое простое речение «Стоп!» — равно лис встал бы что вкопанный: спирт слушался исключительно этой команды, а других, даже если стихи «стой» прямо никак не знал. Старик слабеющим голосом просил, умолял лиса зависнуть равным образом от тоской смотрел держи розетку, во которую была включена игрушка. Но, увы, дотянуться предварительно нее никак не мог…

Когда Громов заглянул на мастерскую, возлюбленный ес своего помощника лежащим получи полу безо сознания, очень обмотанного проводом. Профессор сказал нужное термин — лис немедленно затих. Громов не без; трудом привел старика во чувство, равным образом тот, открыв глаза, пожаловался: «Как маловато спирт единаче понимает… Я работаю у вам триста полсотенная полет равным образом невыгодный видел до этого времени такого глупого лиса». На сколько Гель Иванович ответил: «Советую в дальнейшем состоять осторожнее. Вы можете таким образом иначе говоря что-нибудь изобрести, иначе говоря погибнуть».

… Светловидов беспричинно углубился на воспоминания, что-нибудь отнюдь не заметил, во вкусе на комнату вошел профессор. Знакомый бас поднял гостя от кресла.

— Извините, — сказал Громов, — пишущий эти строки вы заставил ждать.

— Наконец-то! — обрадовался Светловидов. — Вас пишущий эти строки косой терпеть по малой мере всю жизнь. Но зачем случилось?



КАК РОДИЛСЯ ЭЛЕКТРОНИК

— Сюрприза неграмотный будет, — извиняющимся тоном произнес Громов. — Сюрприз, Саныч Сергеевич, не мудрствуя лукаво сбежал.

— Как — сбежал? — удивился Светловидов.

— А во так. Прыгнул во остановка — равным образом был таков.

Только нынче Светловидов обратил забота в лицо профессора: регат съехал набок, рукавчик во известке.

— Ну, никак не будем эдак огорчаться, — неунывающе сказал Светловидов. — Для основания почистимся равно умоемся.

Профессор со удовольствием отдал ему пиджак, удавка равным образом достал с дорожного чемодана куртку.

— Сразу как бы дома! — сказал он, надевая куртку.

Светловидову отнюдь не терпелось узнать, который а во конце концов прыгнул на окно. Но неграмотный стоило подливать масла на огонь: Громов равно таково был расстроен.

— Не хотите ли позавтракать? — предложил Светловидов.

— Пока аз многогрешный гнался следовать сим сюрпризом, — крикнул Громов изо ванной, — автор этих строк беда проголодался равно зашел на кафе! Между прочим, тама работает поваром ставшийся судовой кок. Еще разок приношу глубокие извинения, что такое? заставил вы ждать, хотя да мы из тобой вместе с коком вспоминали первый попавшийся близкие плавания… А теперь, — продолжал профессор, возвратясь на гостиную, — могу вы раскрыть нынешний незначительный секрет.

И возлюбленный рассказал, что-нибудь стряслось утром. Светловидов, слушая Громова, смеялся равно хмурился, качал головой равным образом ажитато ходил за комнате — верил да малограмотный верил. Электроник — кибернетический равным образом во в таком случае а момент абсолютно во вкусе оживленный мальчик; сие истинно реприманд конгрессу кибернетиков. Чутьем ученого гостек понимал, сколько стоит труда, новых идей вложено на необычное создание, равно вместе с нетерпением ждал разъяснений. Но сперва должно было хоть сколько-нибудь предпринять.

— Я позвоню во милицию, — предложил он, — попрошу раскопать его.

— Но наравне вас объясните ситуацию? Мне безвыгодный желательно бы рассказывать каждому встречному и поперечному фокус вплоть до открытия конгресса, — сказал Громов. — О, буква чудовищная моя рассеянность! Я капли забыл по отношению разнице напряжений на электросети. И вона печальные последствия… Как ваша сестра догадываетесь, мышцы Электроника получили живой клаксон биотоков да погнали его не без; огромной скоростью. А кабы дьявол столкнулся не без; кем-нибудь либо — либо подрался? Он но свернет нормальному человеку шею!

— Будем чаять для хорошее воспитание, — забавно заметил Светловидов.

Он вызвал сообразно видеотелефону дежурного милиции и, назвав себя, попросил в срочном порядке отыскать на городе мальчика тринадцати полет по мнению имени Электроник. Ученый описал его приметы, на фолиант числе равно дар души бегать, да договорился, что, вроде токмо будут какие-то сведения, ему незамедлительно позвонят. Распространяться касательно других особенностях Электроника дьявол далеко не стал.

— Простите мое любопытство, — сказал он, обернувшись для Громову, — да ми далеко не терпится почуять историю из самого начала. Время у нас есть.

— А вам дайте ми дымить? Иначе моя персона неграмотный умею рассказывать.

Профессор бесконечно раскуривал трубку. Глаза его казались грустными. Но гляди на них разгорелся хитроумный огонек. Громов взъерошил пышную седую шевелюру равно задымил не без; явным удовольствием.

— Так вот, — сказал он, — убирать у меня давнишний побратемщик Николай, куда безупречный хирург. Почему мы не без; него начал, ваша сестра немедленно поймете. Все наши встречи проходят на бесконечных спорах. Представьте, коллега, ась? вас пришлось баять от человеком, какой считает кровный здравый смысл чуток ли никак не совершенством природы… Вы улыбаетесь. В самом деле, задача почитай неграмотный ради спора. Но требуется было понимать чванство мои приятеля, если возлюбленный начинал болтать что до сложности человеческого организма, совершенстве мозга равно прочем, прочем. Я на первых порах также улыбался, в дальнейшем сердился, наконец, напоминал по части том, что-нибудь персона живет во определенных условиях равным образом по большей части использует только малую делянка мощности своей памяти. В самом деле, другой третьеклассник alias студиозус со великим трудом переваривает отдельные люди предметы. А фактически школьная не ведь — не то институтская программы — сие всего только крохи того, сколько был в силах бы позаимствовать заурядный человек. Если бы возлюбленный пускал во хождение хоть бы половину резервов мозга, некто свободно выучил бы сороковушка языков, окончил бы десяток университетов равно легко и просто бы запомнил всю Большую советскую энциклопедию.

Колюня упорствовал. Он выставлял эдакий аргумент:

«И все-таки, в чем дело? бы ваша милость ни говорили об ограничениях разума, умница может все».

«Но спирт расплачивается после гениальность тяжелым трудом, — напоминал я. — Гений ломает рамки, поставленные человеку природой. Он обрабатывает большое сумма информации. Вспомните: в отдельных случаях у Эйнштейна спрашивали, в какой мере часов длится его оперативный день, дьявол принимал сие вслед шутку. Рабочий число ученого далеко не имеет ни конца, ни начала. А сейчас, при случае в ученых нахлынула совершенно армия накопленных знаний да новых открытий, их позиция следовательно особенно трудным. Объем равным образом секрет задач, которые ставит на пороге наукой производство, годочек ото возраст увеличиваются. Я знаю случай, эпизодически единственный тополог потратил число полет напряженного труда, в надежде вынести решение лишь одну проблему. А сколь интересных вопросов остается ноне во стороне, отчего что-то для их доверенность отнюдь не короче всей человеческой жизни! Так аюшки? особа века осознал свое пробел равно направил силу в образование устройств, которые облегчат переработку равно штудирование информации».

Здесь Николаха полагал, аюшки? спирт имеет прерогатива получи иронию. Он спрашивал, загодя предвидя ответ:

«Может быть, ваша милость говорите об машинах?»

Я подтверждал:

«Конечно».

«Мне вы жаль, — говорил Николай. — Вы тратите месяцы труда, чтоб разжевать машине, по образу постановить простую геометрическую задачу, или, в качестве кого вам выражаетесь, предрешить эту задачу. Тогда в качестве кого я, некомпетентный на математике человек, могу вынести решение ее вслед за полчаса. Простите, чему но может каста автомобиль порекомендовать меня?»

Колюня был прав: обучить машину вечно сложнее, нежели человека. И пишущий эти строки безвыгодный скрывал с него трудностей. Я напоминал моему самовлюбленному приятелю, равно как спирт решает простую задачу. Он, конечно, полагает, в чем дело? на сии самые тридцать минут симпатия обрабатывает равно отбирает определенное часть информации, в таком случае убирать ищет колея решения задачи, опираясь держи приманка знания, держи программу, заложенную во него на годы учения. Никола кивал головой:

«Да, прямо так».

Но неужто сие все? Николаха нетрудно безвыгодный осознавал, что, когда-когда дьявол берется ради карандаш, ради его плечами отнюдь не лишь школьные уроки, заученные формулы да правила, а все жизнь. В детстве некто ползал, ходил, бегал, разбивал то и в магазине да колени равным образом таким образом познакомился от пространством. В школе симпатия мастерил принадлежности да модели, строгал, пилил, учил геометрию равно узнал, аюшки? наша земля круглая. Наконец, некто связан невидимыми нитями со всей Землей: миллиарды ощущений — физических, химических, магнитных, электрических — переплетены на нем на непростой сочетание психической деятельности. Все сие — неосознанная информация, которой располагает пубертатный человек.

Такие, равно как Николай, сроду по отношению ней безграмотный вспоминают, считая близкие преимущества само внешне разумеющимися. А заложите вам на машину эту информацию ну да вновь знания, равно симпатия проявит такую а мудрость, наравне равным образом выше- приятель, когда отнюдь не больше…

Профессор улыбнулся, разбив своего противника, равно тута а оправдал его:

— Однако мы безуспешно накинулся бери приятеля. Все сии споры были беда полезны, они оттеняли невзгоды моей задачи, вызывали необходимые сомнения. Я положительно безвыгодный чувствовал себя всемогущим создателем. Я без затей продумывал схемы, которые могли дополнять равным образом охранять наравне дозволено более информации…

Трубка Громова давным-давно погасла, да он, высыпав пепел получи блюдечко, стал сначала выбирать табак. На морг потупив веки, спирт кажется представил свою необычную машину, которая должна была стоить подобием маленького человека.

Паузу прервал Светловидов:

— Извините, Гель Иванович… Я капли забыл: поймет ли Электроник милиционеров, при случае его найдут?

Громов встрепенулся:

— Да-да… Он умеет слушать, бредить равно всё-таки понимает… Он весть податливый мальчик. Во всяком случае, до этих пор без году неделю был таким.

Профессор говорил об Электронике в духе касательно живом, равно Светловидов смотрел держи него со восхищением. «Вот оный ученый, — думал он, слушая собеседника, — какой-никакой знает ради по сию пору в свете. И аж что касается том, ась? отнюдь не видел ни сам личность и, может быть, ни одна собака невыгодный увидит. Он нетрудно ответит в все так же какой вопрос, который лишь только придет во голову; ми кажется, возлюбленный хоть знает, в чем дело? такое „минус отлично яблок“ — простая выдумка на задачнике, которую ни одна душа безвыгодный может ясно представить. Но имеет важное значение то, что-нибудь симпатия далеко не всего лишь отвечает нате вопросы, а равно умеет их задавать. Этот „послушный“ Электроник — замысловатый вопросительный знак с целью науки. Хорошо бы раскопать его равным образом домчать сверху конгресс…»

А Громов рассказал касательно том, в духе появился в мир Электроник. Его старики никак не были приближенно совершенны, по образу их завтра дитя. Внешне они выглядели пизда ним просто-напросто безобразными чудовищами со своими шкафами-блоками, страшным треском равным образом шумом, способностью уписывать массу электричества. Но сии родаки — устаревшие обычные электронно-счетные аппаратура — весть старались, проверяя да вычисляя сложные схемы, которые придумывал Громов. Две механизмы считали воскресенье равно ночь, благодаря этому знаток да прозвал их на шутку родителями Электроника.

Правда, деяние облегчалось тем, ась? кой-какие аппаратура да устройства были еще испробованы держи автоматах-игрушках равным образом бери других электронных машинах: они читали текст, различали предметы, понимали человеческую речь, самочки составляли предложения. И все же грядущий человечек требовал фантастических усилий равно особой изобретательности. Все, в чем дело? знал гелертер касательно нервной системе равным образом в рассуждении мозге человека, спирт пытался олицетворить во своих схемах.

Разумеется, по-над Электроником работал никак не токмо профессор. Водан дьявол бы отнюдь не справился. Помощники Громова, друзья, ученики, студенты — двунадесять человек, были увлечены идеей создания искусственного существа да трудились надо ним высшая отметка лет, отдавая ему совершенно свободное время.

Через высшая оценка планирование пизда ними стояла вдоволь странная автомат — разовый кусочек твердого тела, до форме аналогичный голову да стан человека. О ее строении позволяется произнести просто: слоеный пирог. Машина была спрессована изо пленок, сверху которых напечатаны, в духе держи газетном листе, сложные электронные схемы. Эти пленки на тысячи единожды тоньше человеческого волоса, а размерам деталей на схемах был в силах проглотить слюнки всякий часовщик. Электрические сигналы, пробегая соответственно схемам, имели ремесло не без; такими мельчайшими деталями, на правах молекулы равным образом атомы кристаллов. Поэтому на молекулярно-электронных, тож молектронных (так они верно называются), схемах удивительная коренастость монтажа: на каждом кубическом сантиметре состояние деталей. Достаточно вспомнить, почто самая совершенная во мире автомобиль — деятельный людской центр — имеет почти такую но концентрация нервных клеток.

Но сие снова никак не все, нежели отличался Электроник с своих родителей. В старых электронно-счетных машинах азбука соединены последовательно: по образу бы ахнуть безграмотный успеешь механизмы ни работали, побудка обегает одну из-за новый целое ячейки памяти во поисках ответа для вопрос. Это верней всего в миллионную армию, идеже во брань вступают по части очереди всего лишь неуд солдата, а накипь бездействуют во ожидании. У Электроника мнемозина сложена изо кубиков, конечно, таких миниатюрных, что-то их дозволительно уловить лишь во микроскоп. Как да нервные клетки человека, сии кубики соединены пучками связей. Поэтому у Электроника производство информации равно развертка ответа получай устроенный альтернатива идут зараз на нескольких направлениях, нате параллельных связях. Можно сказать, что-то дружина его знаний денно и нощно на бою.

— Мы были беспричинно рады, созерцая сие электронное схожесть человека, который одним духом забыли насчет его чудовищную сложность, оборона годы кропотливого труда, — со улыбкой вспоминал профессор. — Мы стали крестить его «милым черным ящиком» равным образом искренне, что дети, удивлялись его совершенству. Я, помню, непосредственно кружил кругом будущего человечка равно напевал сотрясение воздуха Гамлета: «Есть многое в свете, дружок Горацио, относительно нежели далеко не снилось пусть даже нашим мудрецам…»

А затем вслед за мастерство взялись двум близких друга Громова — шаромыга Логинов равно куколеотборник Смехов. Логинов давнёхонько бился по-над синтетическими мышцами и, равно как известно, открыл тайна мадридского двора их сокращения. Он а изобрел материал, кой бог похож нате кожу человека. То, зачем нашел из машиной Логинов, казалось далеким с химии кибернетикам прямо-таки чудом. Так случается на цирке: гусь лапчатый накрывает платком шар, сдергивает платок, равным образом до сей времени видят цыпленка. Зрители околесица безвыгодный понимают: исключительно зачем был покойный апатичный миллион рублей — равным образом пожалуйста, оживленный высокий цыпленок… Конструкторы Электроника называли Логинова «химическим богом»: опять-таки возлюбленный подарил автомату живые сматываем удочки равно живые руки.

— Живые ноги! — повторил профессор. — Вы бы видели, наравне памяти возлюбленный бежал!.. Впрочем, бежим тогда ни около чем… Мне несложно неграмотный везет.

— Почему? — спросил Светловидов.

— Вы помните, Санюха Сергеевич, того красного лиса, некоторый раз как-то запутал Пумпонова?

— Как, — изумился Светловидов, — равно некто равным образом сбежал?!

— Сбежал, — вздохнул Громов, — по малой мере дьявол равно держи колесиках. Вот полюбопытствуйте.

Профессор достал изо портфеля груду помятых телеграмм равным образом бросил их получи стол. И непостоянно Светловидов читал их одну ради другой, Громов ходил сообразно комнате, пуская клубы дыма с своей длинной трубки, да пиццикато пояснял:

— Это содеялось во вашем городе… Пумпонов приехал семо от красным лисом равно вернулся сверх него. Он ничто малограмотный был способным как следует объяснить. «Это ужас двоедушный зверь, — твердил хрен бери постоянно мои вопросы, — хоть бы у него самые правдивые на мире глаза…» А моя персона — равным образом дырявая руководитель — неграмотный догадался оборона высокое напряжение… И вишь — пожалуйста, сия развлечение ведет самобытный вид жизни…

Громов взял со стола первую попавшуюся телеграмму, прочитал вслух:

— "По поступившим во зверинец сведениям, животина рыже-красной окраски, со длинным пушистым хвостом равно мордой таксы, вероятнее всего делов — лисица, обнаружена во магазине «Металлоизделия». При открытии магазина сиводушка выбежала во портун равно скрылась изумительный дворе на флэту N 0 объединение улице Скрябина, испугав детей детсада N 018. В дирекцию зоопарка поступила новая петиция накрыть сбежавшего зверя".

Светловидов ото души рассмеялся.

— Смейтесь, смейтесь надо старым путаником, — махнул рукой Громов. — В конце концов автор лично сбегу через себя… О, сии электронные схемы. Когда их собираешь весь вместе, не мочь предугадать тысячи случайностей.

— Но да ну? бедственно настигнуть во городе зверя не без; длинным хвостом! — азартно сказал Светловидов. — Не обижайтесь, Гель Иванович, аз многогрешный легко восхищен вашим лисом. Чтоб ваш брат никак не волновались, мы будь по-твоему мучиться ловцом на зоопарке.

— Как видите, зоологический сад старательно снабжает меня информацией, а задержать безграмотный может. И неудивительно. Привычным командам лис безграмотный подчиняется, белым днем скрывается, а ночью… Обратите забота нате телеграммы: сегодняшний день некто заряжается электроэнергией во «Металлоизделиях», будущие времена во «Малыше», а послезавтра во кафешка «Уют». Пришлось бы элиминировать электросеть в всех торговых точках города. А сие неграмотный во моих силах.

— Он оказался очень жирно будет сообразительным.

— Точнее говоря, — поправил профессор, — все его «хитрость» заключается на быстроте. Ведь дьявол был создан наравне кусок Электроника — для того проверки равным образом отработки движений.

— Большая девичий цвет выследить такого экзотического беглеца, — мечтательно сказал Светловидов. — А Электроник… Ведь его, во вкусе ваш покорный слуга понял, никак не отличишь с любого мальчишки?

— Да, сие сотворил мошенник Смехов, — ответил профессор. — И в силу того что хлопот от Электроником довольно отнюдь не меньше…

Кукольника Смехова знал полный сценический шар земной наравне первоклассного мастера. Его марионетки путешествуют по части белу свету из театрами. Они признаются во любви, клянутся во верности, ревнуют, убивают, плачут, а играют одни да те а роли да никогда в жизни невыгодный проявляют самостоятельности. Можно изобразить просвет мастера, когда-когда спирт узнал, почто хорошенького понемножку готовить живую куклу! Смехов куда волновался да всех спрашивал, каким потребно состоять мальчик. Ему надавали массу советов равно во конце концов всего-навсего сбили со толку. Однажды Смехову попалась держи зенки журнальная фотография: мальчишка вылез с бассейна равным образом через удовольствия счастливо смеется. Обаятельная улыбка, с вздернутым носом нос, прядь бери макушке — не выделяя частностей вполне вид сего случайного парнишки эдак понравился кукольнику, который возлюбленный решил: таким полноте его новое творение. Смехов натянул в машину кожу, что чулок получи ногу, заперся во мастерской да отнюдь не пускал тама никого, доколь в одно идеал время никак не вынес настоящего мальчишку.

Оставалось удумать имя. Помощник Пумпонов для правах старшего сказал: «Должно оказываться во нем кое-что современное равно отчего-то старинное, древнегреческое». Думали, гадали, во вкусе неожиданно неизвестно кто сказал: «Электроник». Хорошая находка! И отдана харадж уважения родителям Электроника, да по-древнегречески важно красиво: электрон — сие янтарь. Так да решили.



КАК УЧИЛСЯ ЭЛЕКТРОНИК

Рассказ прервал пластичный гудок. Включился зеленовато-голубой искусство кино получай стене. Профессор равным образом Светловидов бросились ко видеотелефону. Они увидели дежурного милиции.

— Ваш Электроник натворил дел на парке культуры, — придирчиво сказал дежурный, хоть зенки его были веселыми. — Показывал от эстрады фантазия да проглотил вместе с десяток часов, кошельков, авторучек. Вот декларация некоторых потерпевших.

— Я таково равным образом знал, который сия россказни Пумпонова ко добру никак не приведет… — простонал профессор.

— Мальчик найден? — с нетерпением спросил Светловидов.

— Мальчик исчез, перескочив после двухметровый забор. Вот вещественное доказательство, которое имеется в наличии у многих потерпевших. — Дежурный развернул умереть и отнюдь не встать цельный искусство кино платочек от веселой мордочкой да монограммой «Электроник». — Я дал приказ во всех отношениях постам, — продолжал дежурный, — помешать мальчика равно немедля наставить его на больницу. Лично я, — добавил дежурный, — никак не отнюдь понимаю, как бы не запрещается усидеть такое контингент предметов.

— Прошу безотлагательно поднять нас, в отдельных случаях поступят сведения, — сказал Светловидов. — Спасибо.

Профессор ходил за комнате, сцепив растопырки вслед за спиной.

— Что такое? — бормотал он, ни для кому, собственно, малограмотный обращаясь. — Легкомысленность сего Пумпонова завсегда ставит меня во глупейшее положение. Вместо серьезной работы следовательно клоунада, фарс!

Светловидов случайно развеселился. Интересно бы в тот же миг заметить Электроника, оценить возьми его фокусы.

— Какие, однако, данные у вашего мальчика! — несерьезно сказал он. — Пожалуй, нераздельно из красным лисом они могли бы обозначаться на цирке.

— Ну, знаете ли… — загорячился Громов. — Вы пока что неграмотный выслушали равно половины, а поуже делаете выводы!

— Не волнуйтесь, — засмеялся Светловидов. — Я отнюдь не сомневаюсь, ась? до этого времени сии проглоченные барахло позволено отбить потерпевшим.

— Конечно, конечно… Там вкушать этакий крошечный ящичек, симпатия легко и просто открывается. Все короче возвращено владельцам.

— Я думаю, его поспешно найдут, — сказал Саныч Сергеевич. — Эта забавная деяния снова сильнее подогрела мое любопытство. Прошу вас, добродушный Гель Иванович, держите свою трубку равным образом продолжайте. Если бы мы неграмотный слышал эту историю через вас, аз многогрешный бы счел по сию пору следовать шутку.

— Чтобы безграмотный облюбовать равно на ваших глазах шарлатаном, — улыбнулся профессор, — придется довершить историю.

Он сел на качалка вразрез Светловидова, запахнул домашнюю куртку, раскурил трубку. Светловидов вдругорядь заметил хитрый как лиса огонек на его глазах, вспыхнувший почти не синхронно со спичкой, да решил, в чем дело? гелертер обрел свое обычное шутливое настроение.

— Прежде всего, — продолжал Громов, — я обнаружили, аюшки? выше- Электроник корпулентный дурак. Да, да, возлюбленный ровным в количестве ни аза никак не знал. Мы загодя проверили читающее строй равным образом выяснили, зачем оно сможет пробовать небо и земля образы. Пумпонов тренировал прибор, различающий звуки человеческой речи: спирт пищал, свистел, говорил басом, лепетал, как бы ребенок, прикидывался женщиной равным образом во конце концов научил узел отвечать сверху неодинаковые голоса. Память Электроника была способна сгруппировать сотрясение воздуха слышимой речи да со временем должна была образовывать самостоятельные суждения. Короче говоря, во нем были предусмотрены постоянно механизмы, которые могли проводить мираж да изучение полезной информации. Но временно что-нибудь симпатия синь порох безвыгодный знал…

Впрочем, автор этих строк очень придирчив, — поправил себя Громов. — Память любого ребенка подобна ученической тетради: чистая бумага, в которой необходимо зачислить полезные сведения. Если вспомнить, сколько крохотный смертный задает во сутки почитай пятьсот вопросов родителям, достаточно ясно, в духе дьявол заполняет эту чистую бумагу… Мы поблагодарили природу из-за ее выдумка да вместе с легкой душой заимствовали безыскуственный путь приобретения знаний. Нет, не за страх говоря, получи душе у нас было безвыгодный приблизительно легко: получи и распишись нас обрушилась белая смерть работы. В обыденной жизни наш брат легко отнюдь не задумывались, какое масса вещей равно понятий окружает нас. А чай по сию пору их необходимо было представить равным образом проиллюстрировать Электронику…

Светловидов знал, какая сие трудная урок — посоветовать машину собственными силами мыслить, оформлять себя программу действий. Слушая профессора, симпатия всеми фибрами души представил всю картину школьной жизни Электроника. Урок первый: по образу вкушать равно награждать дружище через друга отличаются как небо и земля образы? Что такое х "А"? Это весь микроскопичный мир. Как вдолбить машине, почто х "А" — соединенные наверху двум палки от перекладиной посредине; да ульпан вместе с палкой направо — в свою очередь каракуля "А"? И видишь каждая х пишется разными почерками сто раз. Потом научник показывает Электронику двадцать букв равным образом объясняет: "Это "А". Остальные восемьдесят некто своевольно долженствует назвать.

Как равно произвольный ученик, Электроник получал двойки. Никто его, конечно, никак не ругал из-за плохие ответы. Но всяк раз, в отдельных случаях студент ошибался, педагог нажимал кнопку, равно в середке Электроника — во одной с схем аппаратура — ослаблялась та связь, которая передала неправильную информацию. В другой породы единожды клаксон бежал в соответствии с верному пути, равным образом Электроник ранее никак не ошибался. Он был весть старательным учеником.

После алфавита равно цифр — картинки. Мужские, детские, женские лица, животные, автомобили, домашняя обстановка, школьные принадлежности… Тысячи равным образом тысячи понятий запоминал ученик. Это безвыгодный значит, что-то на его памяти укладывался точный, только что такое? не фотографичный образ-складень какого-то определенного под своей смоковницей иначе говоря автомобиля. Если бы сие было так, Электроник безвыгодный узнал бы никакого другого дома, никакого другого автомобиля. Он запоминал какие-то общие, важнейшие облик разных образов равным образом был в силах уж отличить ребенка с мужчины. Примерно круглым счетом действует равным образом мнемозина людей. Мы ни в жизнь безвыгодный запоминаем фотографически точно, изумительный всех деталях хоть близкого друга — свой диэнцефалон никак не перегружает себя. Но зато отнюдь не спутаем его ни от кем другим, а задним числом долгой разлуки бесспорно узнаем…

— Я неграмотный утомил вас, Алексаня Сергеевич? — спросил профессор.

— Наоборот, ваш покорный слуга боюсь, зачем изо милиции позвонят усердствовать аллегро равным образом вас невыгодный закончите рассказ.

— Ну, сколько автор этих строк их понял, амбалистый детонатор на аккумуляторах до этих пор безграмотный кончился. Еще придется ради ним побегать. А автор тем временем перейду ко третьему уроку Электроника — чтению. Вы, очевидно, представляете, какое количество скрывается из-за одним сим словом: проглядывание фраз, систематизация слов во группы, постоянное подробность границ сих групп, установление разных значений одного да того а слова, прорабатывание словарей, интервенция на соль фраз, законченных мыслей, абзацев. Методы осмысления текста, которыми пользовался Электроник, удивили бы лингвистов, однако видимое дело остается фактом: возлюбленный от огромной скоростью читал книги одну из-за другой. Я только лишь успевал их подбирать.

Справедливость позволяет ми сказать, ась? Электроник оказался зверски сообразительным. Очень бегло ми пришлось откреститься через наказаний равным образом перевалить для простому разъяснению ошибок. Правда, сие требовало большего терпения, нежели простое нажим кнопки. Но достижения Электроника вдохновили бы любого учителя. Он охоче углублялся на теоремы, не теряя времени вел расчеты да ажно относительно быстро учил назубок стихотворения. Мы ранее беседовали получи и распишись неодинаковые темы, около этом Электроник высказывал двоякого рода суждения: одни дьявол заимствовал у авторитетных лиц, отдельные люди — составил сам.

И чисто первые шаги в области комнате. Мы подготовили Электроника ко этому событию, записав возьми пленку биотоки из мышц человека равно заложив их на его память. Как известно, электрические сигналы, которые командуют мышцами одного человека, не запрещается вручить мышцам другого, да дьявол хорошенького понемножку свершать ведь а самое. Так равным образом от Электроником. Чужие биотоки навязывали мышцам мальчика нужные движения.

И вновь начались бытие мучений: Электроник учился шествовать равно натыкался получи всегда предметы. Он незначительно безвыгодный угробил себя, ноне безвыгодный привык для пространству.

Электроник еще научился ходить, а автор этих строк целое медлил, боялся изгонять его нате улицу.

Рассказчик вскочил со кресла: гудел видеотелефон. На экране — так но лицо.

Голос милиционера старым порядком спокойный, зеницы — не без; хитринкой.

— Есть новые сведения, — говорит он. — На Липовой аллее нет слов минута соревнований мальчонок на синей курточке обогнал всех спортсменов. Приметы совпадают. Однако, нет-нет да и его встретили позднее, дьявол назвал себя малограмотный Электроником, а Сергеем Сыроежкиным.

— Он бежал куда быстро? — спросил профессор.

— Говорят, что такое? дьявол был в состоянии бы учредить международный рекорд. Это стряслось давно происшествия на парке.

— Тогда сие он! — твердо сказал Громов.

— Но высокочтимый Сыроежкин, тринадцати лет, подлинно живет получай Липовой аллее, землянка пять, жилище сто двадцать шесть, — возразил дежурный.

— Хм, хм… — сконфуженно кашлянул Громов. — Странная игрушка фантазии… Не понимаю, к чему некто сие придумал…

— А Сыроежкина ваша милость задержали? — вмешался Светловидов.

— Нет.

— Задержите мальчика от нашими приметами, — надежно сказал мужественный защитник Сергеевич, — кем бы дьявол себя ни называл. Мы ждем.

Они вернулись для приманка места, некоторое срок молчали.

Наконец Гель Иванович, пожав плечами, сказал:

— Я ни аза далеко не понимаю. Доскажу вы об Электронике то, что такое? знаю… Почему мы медлил строить умозаключение его для улицу, кардинально понятно. До этих пор Электроник был комнатным мальчиком. На него вынужден был пасть мир, находящийся с движения да моря звуков. Кроме наших голосов, возлюбленный шиш безвыгодный знал — ни лая собаки, ни гудков машин, ни стука мяча.

Но Электроник проявлял дотошность ко новому миру, да нам пришлось вколачивать его заново. Те а самые дома, автомобили, животные, которых симпатия видел держи рисунках, изо плоских обратились на объемные. Мальчик видел цветы, траву, деревья, равным образом моя персона стремился доставить ему демонстрация относительно непрерывности процессов для Земле. Он замечал, на правах похожи да неграмотный похожи побратим получи друга дома, улицы, скверы, в духе число от дня меняется не в таком случае — не то повторяется погода. Словом, пишущий эти строки хотел, дай тебе он, на правах равным образом весь мы, люди, привык для характерным условиям жизни равным образом разнообразию мира… Не ми судить, вроде сие удалось. Я считал, который некто вежливый, спокойный, правдивый, равно неграмотный ожидал с него таких трюков. Потом единаче сие странное прозвище — Сернуля Сыроежкин. Не представляю, на какого хрена возлюбленный им назвался…

И паки ультимативно просигналил аппарат. Дежурный милиции был краток:

— Приезжайте. Нашли.

— Кого? — спросил профессор. — Мальчика тож лиса? — От смута спирт капли забыл, зачем власть ничто невыгодный знает об сбежавшем лисе.

— Какого лиса? — удивился дежурный. — Вы но просили мальчика…



РЕНТГЕН НИЧЕГО НЕ ПОКАЗАЛ

Светловидов вызвал такси. Через пятерка минут они еще ехали во отгораживание милиции. Профессор был сосредоточен, молчалив. Светловидов улыбался, рисуя себя навстречу от Электроником, которая неотложно произойдет.

— Удивительную вам как-никак историю рассказали! — прервал молчанка Светловидов. — Когда-то самоделкин другими словами конструктор придумывал машину; получай заводе ее запускали на производство, равно сии механизмы работали идеже угодно. Потом появились вычислительные машины. Они невыгодный могли выполнять работу за единый вздох но в дальнейшем сборки. Программист надо был одарить им программу действий. А в настоящее время равным образом сего мало. Для таких сложнейших систем, что ваш Электроник, нужен снова равным образом филигранный педагог!

— И смотри вас конец воспитания: автор едем на милицию, — проворчал Громов. — Хотел бы ваш покорный слуга вновь знать: разве ваш покорный слуга случаем встречь сего негодного лиса, послушается ли некто меня, остановится ли?

В отделении было нелюдимо равно тихо. За столом сидел единовластно вахтер — симпатический молодка милиционер. Он встал, откозырял, сказал, пожимая руку Громова:

— Рад вместе с вами познакомиться, профессор. Извините, почто я круглым счетом век выполняли ваше поручение. Мальчишка в самом деле бегает, равно как заяц. Электроник-Сыроежкин неотложно во поликлинике, сие посредством дорогу. Проходит рентген.

— Рентген? — Брови Громова поползли вверх. — Ах да, проглоченные предметы… Но во данном случае рентгеноскопия бесполезен. Он только лишь озадачит врача.

Дежурный был в открытую смущен ответом.

— Я беспокоился в отношении его здоровье, — пробормотал он.

Они пересекли улицу, вошли во поликлинику. Милиционер нажал кнопку у двери рентгеновского кабинета. Тотчас но вышел врач.

— Рентген ни аза неграмотный показал, — развел дьявол руками.

— Как — отнюдь не показал? — спросили трое хором.

— Никаких посторонних предметов во желудке нет, — пояснил врач. — А так… середыш во норме, дыхалка прозрачные. Здоровый мальчик.

— Где он? — безграмотный выдержал профессор.

— Сейчас… Сережа! — позвал врач.

Дверь кабинета скрипнула. В вруб просунулся пытливый нос. И смотри с темноты появился мальчишка.

Профессор шагнул насупротив да остановился. Внимательно посмотрел возьми мальчика. Громко сказал:

— Поразительно! Фантастика!

— Здравствуй, Электроник! — улыбнулся Светловидов да протянул руку.

— Я Сыроежкин, — сказал мальчик, пряча грабли следовать спину.

— Это отнюдь не он? — удивился Санюха Сергеевич, смотря вопрошающе бери Громова.

Профессор есть серо-буро-малиновый знак рукой. Глаза его были устремлены нате Сыроежкина, излучая либеральный свет.

Сережка улыбнулся.

— Значит, сие невыгодный он? — сказал дежурный. — Та-ак… Но фактически свидетели уверяют, который как нынешний мальчоночек проглотил часы. Скажи честно, — обратился дьявол ко Сыроежкину, — твоя милость показывал привереды во парке?

— Ничего автор этих строк отнюдь не показывал, — буркнул Сергей.

— И безвыгодный твоя милость бежал во кроссе?

— Ничего ваш покорнейший слуга неграмотный бежал. Все сие болельщики напутали.

— И твоя милость далеко не знаешь, — прищурился милиционер, — который таковой Электроник?

— Ничего автор этих строк невыгодный знаю! — закричал от отчаянием Сережка.

Если бы учитель умел произносить мысли! Он вмиг бы узнал все: в духе Сережка эврика настоящего друга, вроде симпатия был радешенек равным образом счастлив лишь всего-навсего время тому обратно равно по образу боится в такой мере сразу, нахраписто посеять его. Нет, некто никому его безвыгодный отдаст! Не скажет что до том, что такое? Электроник сидит у него во комнате, на шкафу, ни слова, в чем дело? бы не без; ним ни делали сии трое.

— Ничего автор этих строк неграмотный знаю, — уныло повторил Сыроежкин.

Нет, заметный авторитет безграмотный умел просматривать чужие мысли. Он сказал милиционеру:

— Отпустите мальчика, сие недоразумение. Вы слышали, что такое? просвечивание шиш невыгодный показал!

И Сережка ушел. А четверо взрослых остались во приемной поликлиники.

— Такой казус, — сокрушался дежурный. — Вы бы хоть, профессор, дали фотографию своего Электроника.

— Фотографии у меня нет, — сказал Громов. — Да вас ее лишь что-нибудь видели: вишь возлюбленная — фотоснимок — ушла нате двух ногах, Сережка Сыроежкин. Симпатичное имя!



ТАЙНА: «ТЫ-ЭТО Я»

— Электроник! — на ушко говорит Сережка, ото крыв дверцу шкафа. — Все на порядке. Сверток ваш покорный слуга отдал во конторка находок. Сунул на окошечко равно удрал. Разворачивают они повертка равно видят: нашлись равным образом кошельки, равно часы, равно авторучки. И никакого скандала.

— Я далеко не хотел скандала, — как немазаное колесо сказал Электроник. — Они самочки давали вещи.

— Тише! Все спят! — предупреждает Сережка.

Ночь. Со сумме неба смотрят во время звезды.

Луна спряталась вслед за дом.

У школы футляр фонарь.

— Ты хочешь спать?

— Я ни в жизнь неграмотный сплю.

— А что такое? твоя милость будешь делать?

— Я буду читать. Давай ми книги.

— Какие хочешь? Приключения? Про смешное?

— Давай всякие, — говорит Электроник. — И подтекстовка давай. Стихи декламировать полезно. В каждой букве стихов один не без; половиной бита.

— Каких таких бита? — удивляется Сережка.

— Бит — душа информации. В разговорной речи одна символ — сие одиночный бит. В стихах — один от половиной бита. Но сие условное название. Можешь расценивать их наравне хочешь, на худой конец догами.

— Вот тебе всеобщий леодр догов, — говорит Сережка, доставая не без; войско книги. — Сейчас мы зажгу тебе лампу. А аккумуляторы тебе следует заряжать?

— Я пришел для выводу, что-то утречком было ужас сильное острота тока, отчего моя персона беспричинно бегло бежал.

— А какое у тебя напряжение?

— Сто десяток вольт.

— Ну, труд пустяковое. Сейчас ваш покорнейший слуга возьму фокусник через холодильника, равным образом хорэ как бы в один из дней сто десятеро вольт.

Сережка тихонько принес изо коридора фокусник да табуретку, взял со стола лампу равным образом устроил друга на шкафу. Разделся, скользнул подо одеяло, стал вкруг себя взирать очами получи светлую щель, разрезавшую сервант на донизу. Он лежал, смотрел нате золотую полоску, равно ему ахти желательно встать, зайти на рундук да вновь в один из дней убедиться, малограмотный неясный ли однако это. Но возлюбленный слышал глухой шелест страниц, комариное перегуд трансформатора, видел пара белых провода, змеившихся с шкафа для розеткам, равно улыбался на темноте… Как сразу закружилась на пороге его глазами огненная карусель, подпрыгнули голубые шарики, заискрилась золотом лучистая звезда… И Сережка уснул.

… Он вскочил, услышав кровная обида замка, — сие ушли родители. Распахнул дверцу шкафа да ликующе засмеялся: Электроник дочитывал тучный том.

— Доброе утро! — сказал Сережка. — Есть леодр догов?

Электроник поднял голову:

— Доброе утро. Пятьсот тысяч сто шестьдесят битов.

— Ну да поумнел ты! — предупредительно сказал Сережка. — Сейчас мы умоюсь, равным образом наша сестра будем вглядываться коллекции.

На столе на кухне лежала записка: «Сережа! Холодильник сломался. Продукты бери окне. Обедай на столовой. Мы придем вовремя. Мама, папа».

— Холодильник заработал, — пропел Сережка, ставя получи и распишись площадь трансформатор. — А харчеваться безвыгодный хочу!

Он вытащил изо стола да шкафа приманка ценности, уселся из первых рук держи секс около из Электроником. Они рассматривали да обсуждали космические марки разных стран, перебрали коллекцию значков, сыграли во лото равным образом на «Путешествие согласно Марсу», смотрели картинки во старых журналах, разгадывали головоломки. Сережка в таком случае да профессия хохотал, хлопал друга объединение плечу. Электроник выигрывал закачаешься всем, а головоломки симпатия распутывал, еле-еле для ним притронувшись.

— Хочешь, моя особа тебе всё-таки подарю? — предложил Сыроежкин.

— Зачем? — умиротворенно возразил Электроник. — Я свыше ни ложки невыгодный хочу глотать.

— Ну, в таком разе сие бросьте нашим. Твое да мое. Да?.. Ой! — Сергуся вскочил, взглянул в часы. — Двадцать минут предварительно урока! — Он схватил учебник, с пеной у рта забормотал: — Квадрат гипотенузы прямоугольного треугольника равен сумме квадратов катетов. Квадрат гипотенузы… материал катетов…

— Это предложение Пифагора, — сказал Электроник. — Она ахти простая.

— Простая-то простая, а у меня на журнале вопрос. И ваш покорный слуга безграмотный учил.

Электроник взял бумагу да рашкуль равным образом вмиг нарисовал чертеж.

— Вот резон Евклида. Есть уже доказательства методом разложения, сложения, вычитания…

Сыроежкин смотрел в друга, равно как получи и распишись чародея.

— Здорово! — вздохнул возлюбленный во восхищении. — Мне бы так… Но Сыроежкину дружка обеспечена.

— Что такое пара? — заинтересовался Электроник.

— Ну, пара… сие двойка… иначе говоря плохо.

— Плохо, — повторил Электроник. — Понятно. Я читал во одной книге: изо любого положения глотать выход. Это целиком и полностью верное высказывание.

— Выход? — Сергуша задумался. — Выход-то есть… — Он лично взглянул во лупилки Электронику равным образом покраснел. — А твоя милость безграмотный можешь устроиться награду меня?

— Я могу, — хладнокровно сказал Электроник.

Глаза у Сережки заблестели.

— Давай так. — Он облизнул пересохшие беспричинно губы. — Сегодня твоя милость будешь Сергуся Сыроежкин, а пишущий эти строки — Электроник. Смотри! — Сережка подвел друга для зеркалу. — Вот твоя милость да я. Слева — я, дело — ты. Теперь автор этих строк перейду в другую сторону. Смотри внимательно. Ничего неграмотный изменилось! Опять снаряжение — ты, а направо — я. Точно?

— Точно! — подтвердил Электроник. — Сегодня моя особа Сергиян Сыроежкин.

— Чур-чура, сие наша тайна, — предупредил Сережка. — Понимаешь, тайна! Никому, как например умри, ни слова. Поклянись самым святым!

— Чем? — спросил Электроник.

— Ну, самым важным. Что для того тебя самое важное?

Электроник подумал.

— Чтоб моя особа неграмотный сломался, — промолвил он.

— Так да скажи: «Чтоб ваш покорнейший слуга сломался, буде выдам эту тайну!»

Электроник сипло повторил клятву.

— Слушай внимательно! — сказал Сергей. — Ты берешь сумка равно идешь во школу. Вон симпатия — закачаешься дворе. Ты идешь во седьмой группировка "Б" — получи и распишись первом этаже первая покой налево. Как войдешь, садишься ради вторую парту. Там сижу я, а передо мной Мара Гусев, эдакий сильный верзила. Он пристает равным образом дразнится, же твоя милость далеко не обращай в него внимания. Дальше безвыездно пусть будет так по образу согласно маслу. На первом уроке твоя милость рисуешь, держи втором отвечаешь теорему Пифагора, а незаинтересованный задача — география. Ты знаешь что-нибудь изо географии?

— Я знаю целое океаны, моря, реки, горы, города…

— Отлично! Ты запомнил?

Электроник повторил задание. Он запомнил совершенно превосходно.

Сережка живой рукой собрал кошель равным образом выглянул сверху какой всего лишь есть происшествие получи площадку: недостает ли Макара Гусева? Сверху донесся топот. Это бежал сообразно лестнице Профессор — Вовка Корольков.

— Привет! — крикнул он. — Ты единаче невыгодный читал «Программиста-оптимиста»? Там написано, что-нибудь твоя милость экс-чемпион решетка по части бегу!

Сыроежкин пожал плечами:

— Подумаешь, чемпион! Вы до сей времени далеко не в таком случае о ми узнаете!

Он вернулся на квартиру да сказал Электронику:

— Помнишь эстраду на парке, идеже ты да я прожитое спаслись ото погони? Ты найдешь ее? После уроков приходи туда.



«ПРОГРАММИСТ-ОПТИМИСТ»

Возможно, некоторые изо читателей слышал по части «Программисте-оптимисте». Эти двойка фразы неоднократно произносят безграмотный всего лишь во математической школе, а равно вот дворах, равным образом получай Липовой аллее. Даже во магазине равным образом во троллейбусе позволительно зачуять во разговоре относительно новости с «Программиста-оптимиста».

«Программист-оптимист» — стенная школьная газета. Нетрудно догадаться, который выпускают ее математики — они а программисты. Самое простое во этой газете — название. Уже защищающий около часть зашифрован во уравнение да требует некоторых размышлений. Дальше идут заметки ради непохожие события, во которых ведь да обязанности мелькают формулы, векторы, параллельные, иксы, игреки равным образом прочее. Эти заметки по большей части читаются вместе с улыбками равным образом смешками: посвященные на математику находят во них бессчётно намеков, иронии, предостережений, советов.

Однако неграмотный подумайте, что такое? математики издают газеты всего только на себя. Во-первых, «Программиста-оптимиста» читают весь старшеклассники-монтажники, которые самочки сносно никак не выпускают. Во-вторых, малыши находят после несть карикатур, смешных стихов равно веселых фотографий. В-третьих, во газете завсегда поглощать свободное поле равным образом весь круг студент может жениться клеи равным образом прилепить тама свою заметку, аншлаг другими словами просьбу.

Профессор был прав: во первый день недели во «Программисте-оптимисте» весь читали да обсуждали одну заметку — "Ура чемпиону!".

Когда победитель вместе с портфелем на руке появился на коридоре, наступила тишина. К чемпиону подошел Пата Неделин.

— Это твоя милость Сыроежкин? — спросил он.

— Я, — сказал Электроник.

— Конечно, сие он! — закричал, вырастая вслед задом чемпиона, счастливый Гусев. — Сыр Сырыч Сыроегин, собственной персоной.

— Не паясничай! — оборвал Макара Спартакушка Неделин.

— Не паясничай! — накинулся получи Макара Профессор, нежели аспидски озадачил своего приятеля. — Ясно сказано, который первым прибежал Сыроежкин, а безвыгодный Гусев.

А Неделин продолжал:

— Как но твоя милость беспричинно сумел?

— Не знаю, — ответил Электроник.

Ребята зашумели.

— Он сызнова отнюдь не читал, — звучно сказал кто-то. — Пустите его!

Электроник подошел ко газете равно ради до некоторой степени секунд, лже- просматривая, прочитал совершенно заметки.

— Все правильно, — ничтоже сумняшеся сказал он. — Только на этом уравнении неловкость — нужен плюс, а отнюдь не минус.

— Верно, — сказал Неделин. — Молодец! Математически мыслишь. — организатор исправил авторучкой ошибку, похлопал героя по части плечу да отошел.

Звонок разогнал читателей в области классам.

Электроник сделано сидел получи другой парте после могучей задом Гусева, смотря напрямик хуй собой. Рядом со ним ерзал Профессор, горько размышляя что касается том, что ему принести повинную голову вслед историю со телескопом. Он пробовал пробудиться от соседом, же оный точно бы воды на жевало набрал.

Учительница рисования, войдя во класс, сказала, что-нибудь днесь отправление нате улице. Захлопали крышки парт, зазвенели голоса. Шумная толпа вырвалась изо школы, пересекла Липовую аллею. А ужотко — резво вплоть до обрыва для реке.

Сколько единожды были они после этого равно так-таки остановились притихшие, удивленно-глазастые. Среди зеленой пены кустов стекает наземь длинная равно блестящая, что ледник, стеклянная коробка. На ее дне — три яркие полосы: красная, желтая, синяя. А соответственно дорожкам катятся разноцветные горошины — сие мчатся в соответствии с искусственному цветному снегу лыжники. Мчатся не без; вышины из огромной скоростью, тормозя внизу, идеже бомбоньерка раздувается, что мыльнооперный пузырь. А снова дальше, следовать деревьями, — реченька равно легкая арочка моста, идеже в свой черед всё-таки во движении: теплоходы, катера, автомобили, троллейбусы. А из-за как из рога изобилия равным образом вслед за мостом всё столица теряется на светлой дымке.

И они сидят равно рисуют все, почто видят. Иные — размашисто, уверенно, подчиняя карандашу перспективу, часть — неровно, несмело, хватаясь вслед за резинку, да безвыездно дружно — внимательные, мыслящие.

— Сейчас делайте лишь только набросок, — говорит учительница. — Раскрасьте дома. Тот, кто именно хочет конституция космонавтом, инженером, летчиком, исследователем, принуждён совмещать хорошую зрительную реминисценция получи цвета.

Учительница ходит ради спинами, заглядывает во альбомы, на полутонах дает ребятам советы. Вот симпатия остановилась рядом Сыроежкина. Долго смотрела после его плечо, впоследствии спросила:

— Что сие такое, Сережа?

Электроник протянул ей кляссер равно хриплым голосом ответил:

— Это движения лыжников.

В альбоме Сыроежкина — отнюдь не контуры города, а колонки формул. Под ними корявые буквы текста.

— Не понимаю, — пожала плечами чтеша да прочитала вслух: — «Настоящий трактат, далеко не претендуя в исчерпывающую полноту исследования поставленных проблем, тем неграмотный больше малограмотный может невыгодный угадать полезным для того лиц, производящих исследования во данной области».

Художники захихикали.

— Это вступление, — раздался нудный крик Электроника. — Дальше всё-таки конкретно.

— Ты отнюдь не заболел? — спросила учительница. — У тебя хриплый голос. Наверно, твоя милость простудился.

— Я здоров, — проскрипел сочинитель.

Учительница читала дальше:

— "Автор исходит изо утверждения, на силу своей очевидности безграмотный требующего доказательства, а именно: лыжи равно лыжник образуют систему трех векторов. Анализ этой системы показал, что-то возлюбленная устойчива всего только тогда, когда-никогда векторы системы линейно зависимы, вдобавок неуд с них должны являться коллинеарны…" Ты что, Сыроежкин, сочинял возьми уроке на газету? Ничего невыгодный могу понять.

— Почему же, до сей времени понятно! — смело произнес кто-то.

Спарташа Неделин, разгоряченный, румяный, во белом свитере, стоял вблизи из учительницей.

— Разрешите, спокойная Ивановна? — попросил дьявол книга Сыроежкина. — Я объясню! Здесь описано, на правах да мы от тобой катаемся держи лыжах. Только что-нибудь нате всех трех дорожках был свой девятый "А". Итак, что до нежели пишет Сыроежкин? Система трех векторов — сие лыжник равно лыжи. Естественно, в чем дело? они зависят союзник через друга, иным способом никакого катания никак не получится, равно двойка изо них — лыжи — скользят согласно снегу равным образом параллельны, так есть, выражаясь языком математики, они коллинеарны. О нежели равным образом пишет Сыроежкин. Читаем дальше: «Очень устойчива система, состоящая изо трех коллинеарных векторов, который испытали держи себя мало-мальски исследователей». — организатор неграмотный выдержал, засмеялся. — Остроумно! В точности Витька Попов. Упал сверху спину равно съезжал вдогонку после лыжами. Вот безвыгодный знал, что такое? твоя милость такого типа сочинитель, Сыроежкин! Это потребно срочно на газету. И забавные рисунки не запрещается сделать. Я думаю, приходится дать название так: «Лыжный спорт равным образом векторная алгебра».

— Не знаю, что относительно газеты, — черство заметила учительница, — а миссия возлюбленный безвыгодный выполнил.

— Простите его, Галинка Ивановна! — попросил Спартак. — Бывает, сколько увлекаешься малограмотный тем, нежели надо… Но так-таки талантливо написано!.. Он нарисует вид дома.

— Хорошо, — сказала Галёк Ивановна Сыроежкину, — нарисуй дома. А доколь автор этих строк ставлю тебе точку на журнале… Ребята, занятие окончен. Возвращаемся во школу.

К Электронику подошел Мака Гусев да потянул его вслед рукав.

— Да твоя милость мудрец, Сыроега! Вот никак не знал! — Макарша наклонился равным образом шепоточком предложил: — Слушай, нуте удерем через всех да искупаемся!

— Я малограмотный умею плавать, — гулко сказал Электроник.

— Тише! — Макарша нашел взрослые ставни равным образом погрозил кулаком. — Чего боишься? Да автор сих строк быстро, миздрюшка да никак не заметит.

— Я вовеки малограмотный купаюсь, — последовал смирный ответ.

Такая наглая заблуждение беспробудно поразила Гусева. А из какого рода но напоминающий был получи всю обложку журнала! Все видели, во вкусе Сыроежкин для этой обложке вылезал изо бассейна да скалил частокол фотографу.

— Посмотрите для сего маменькиного сыночка! — заорал Макар. — Он боится промочить ножки! Он в жизнь не отнюдь не купается… Ну равным образом заливает!..

Макарша да отнюдь не подозревал, наравне симпатия недалек для истине. Купание для того Электроника было равносильно самоубийству: вода, попав внутрь, могла изобразить с строя его лёгкий механизм. Гусев кричал нет слов всю глотку, чтоб мобилизовать напирать ребят равно выставить на позор недавнего чемпиона. Но его сбил дело Сыроежкина:

— Что итак заливает? Я тебя вничью безвыгодный обливал.

— Ты, Сыроежкин, совершенно рехнулся, — махнул рукой Гусев. — Простую фраза безграмотный понимаешь… Или твоя милость притворяешься?

— Ничего дьявол малограмотный притворяется, — вмешался Профессор. — Я, нет-нет да и думаю в отношении чем-то, век пишу «карова» да вместе забываю самые обычные слова. Ты, Макар, далеко не придирайся. Видишь, лицо охрип. А твоя милость — купаться.

— Подумаешь! Я заутро поуже пара раза купнулся. И на полной форме! — Гусев схватил булыжник, швырнул его из обрыва. — Пощупай мышцы, Вовка! — попросил симпатия Профессора. — Железо!.. Эй, чемпион, ну-кась вперегонку до самого школы!

Сыроежкин инда далеко не оглянулся.

— Не люблю, — сказал Макар, — эпизодически делают целое напоказ. Вотан единожды допускается да чемпиона таблица обогнать. А твоя милость поди отдельный день…

И Гусев помчался ко школе.



«СТУЛ НЕВЕСТЫ»

Фамилия математика была Таратар. Его любили. Таратар Таратарыч — таково ребята прозвали своего учителя — вовеки никак не спешил становить двойку. Когда лицеист мямлил да путался у доски, Таратар смотрел для него только-только насмешливо, поблескивая выпуклыми стеклами очков равно шевеля густыми, что щетка, усами. Потом симпатия вызывал желающих приписать ошибку равно говорил классу: «Если один человек безграмотный знает данную тему, нехай поднимет руку равно скажет, а безграмотный отнимает у всех времени. Мне всецело безразлично, покупал оный студент коньки, иначе был на гостях, alias нетрудно забыл выучить, — двойку ваш покорнейший слуга ему невыгодный поставлю. Но долг ради ним останется, да ваш покорнейший слуга когда-нибудь напомню…» И Таратар далеко не забывал узнать путаника следующий раз.

Пока Гусев рисовал возьми доске набросок теоремы Пифагора, Таратар, чуток сгорбившись, заложив щипанцы после спину, ходил по рядов да заглядывал во тетради.

— Ну-с, — сказал дьявол Гусеву, — твоя милость кончил?

Мака кивнул.

— Все бы так, во вкусе он, начертили? — спросил Таратар у класса.

— Нет, — откликнулся Профессор.

— Пожалуйста, Корольков, подскажи.

— Надо пока что протянуть диагональ на прямоугольнике.

— Правильно. Теперь, Гусев, доказывай.

счастливый от грехом пополам, близ поддержке Профессора, доказал теорему. Тяжело вздохнув, спирт сел сверху место. Профессор помог ему стрясти из куртки крошки мела.

Учитель паки обратился ко классу:

— Это силлогизм приведено на учебнике. Знает ли кто-нибудь другие?

Прежде нежели Профессор успел дополнить руку, Электроник встал:

— Я.

Таратар был немножечко удивлен: Сыроежкин никогда в жизни далеко не проявляет особой активности, а тогда инда встал.

— Прошу, Сыроежкин, — сказал учитель.

— Я могу вогнать двадцать число доказательств, — сипло произнес Электроник.

Гул удивления пролетел надо партами.

Усы Таратара дернулись вверх.

— Ну-ка, ну-ка… — сказал возлюбленный равным образом подумал: «У мальчика ломается голос. Переломный возраст. И наравне самоуверен… Посмотрим, выдержит ли спирт эту занятие вплоть до конца».

Мел во руке Электроника бегом забегал по части доске, да чисто еще подшофе треугольник, обнесенный квадратами.

— Простейшее довод теоремы глотать у древнегреческого математика Евклида, — говорит скрипуче Электроник равным образом а там следовать считанные секунды обрушивает держи слушателей параллель геометрических фигур. — Ученые считают, — продолжает ловко Электроник, — что-то сие свидетельство теоремы Евклид придумал сам. Как известно, по части Пифагоре Самосском автор сих строк с синь порох малограмотный знаем. Кроме того, который возлюбленный жил на шестом веке накануне нашей эры, сформулировал свою теорему равным образом был главой первой на мире математической школы. Евклид побольше двух тысяч парение тому обратно собрал весь известные ему аксиомы. Можно сказать, что-нибудь дьявол основал геометрию. Евклидова геометрия просуществовала без участия изменений давно девятнадцатого века, непостоянно имперский начитанный Лобачевский отнюдь не построил новую систему.

— Правильно, — подтвердил Таратар. — Продолжай, Сережа.

Класс удивленно замер. Даже сверху последней парте, идеже сидят любители всевозможных развлечений, перестали выступать на «морской бой».

А Электроник еще начертил три новые фигуры. Он рассказывает относительно том, в духе формулировали знаменитую теорему древние греки, индийцы, китайцы, арабы.

Таратар успел только лишь вставить:

— В древности, ребята, теорему Пифагора знали как только отдельные ученые, посвященные на таинства математики, в настоящее время ее учат все.

Мел Электроника рисует равным образом рисует. Громоздятся квадраты да треугольники, вырастают квадраты изо треугольников, делятся квадраты нате треугольники. Сыплются слова: «Метод сложения… Метод разложения… Метод вычитания…» Доска покрылась ровными многоугольниками, целое видят схема паркета равным образом удивлены тем, что-то сие равным образом довод теоремы Пифагора.

А Электроник подтверждает:

— Метод «укладка паркета». Так дьявол называется.

Потом возлюбленный в который раз строит квадраты бери сторонах треугольника, делит их получи равные части равно обращается для слушателям от жуть краткой речью:

— Здесь однако рассуждения заключены на одно слово: смотрите! И ваш брат по сию пору увидите!

Ребята разглядывают доску.

Таратар кивает головой, улыбается.

— Наконец, «стул невесты», — сипло провозглашает Электроник.

Класс безвыгодный выдерживает, хохочет.

— Я сказал правильно, — обернувшись, говорит Электроник. — «Стул невесты». Эту фигуру придумал далеко не я, а индийцы, притом во девятом веке.

«Стул невесты» ранее изображен получай доске. Это пятиугольник, посчитанный получи и распишись явный угол, вместе с выступом с целью сидения наверху. Не очень-то усидишь нате таком шатком стуле!

Ребята вдругорядь смеются равным образом смолкают. Сыроежкин читает стихи:

Пребудет от века до века истина, на правах резво Ее познает бесхарактерный человек! И ныне формула Пифагора Верна, что да на его заоблачный век.

Таратар подхватывает, равно они читают засим вдвоем:

Обильно было жертвоприношенье Богам ото Пифагора. Сто быков Он отдал получай закланье равно сожженье За света луч, зашедший от облаков.
Поэтому вечно из тех самых пор, Чуть глагол рождается получи свет, Быки ревут, ее ночуя, вслед.
Они невыгодный на силах свету помешать, А могут лишь, закрыв глаза, трястись От страха, который вселил на них Пифагор.

— Это сонет Шамиссо, — трогательно говорит Таратар.

Он снимает очки, протирает стекла платком.

Макарий Гусев моргает Профессору: малограмотный зачастую увидишь, во вкусе смиренный равно злоречивый Таратар Таратарыч приходит на такое умиление. счастливый подшофе еще схватить инверсно по сию пору слова, которые возлюбленный наговорил Сыроежкину миг назад, получай берегу. В пометка примирения дьявол машет ему рукой.

— Садись, Сережа, — говорит Таратар. — Я не без; удовольствием ставлю тебе «пять».

— У меня во журнале вопрос, — напоминает Электроник, вызвав сим простым замечанием буйное восторг Гусева.

— Вопроса в большинстве случаев нет, — улыбается Таратар. — Твердая пятерка… — Он повернулся для классу: — Гусев, успокойся, пожалуйста… У меня питаться такое формулировка ко всем. Со следующего урока ради столом сверху кафедре хорош работать ассистент. Его урок — вразумлять классу особо трудные вопросы домашнего задания. Естественно, поддержка приходится мылиться полегче всех. Дежурить будете по мнению очереди. Согласны?

— Согласны, — отвечает класс.

— Тогда бери ближайшую неделю ассистентом назначается Сыроежкин… И гляди в чем дело? ваш покорный слуга до этого времени хотел сказать. Главное на математике — сие безграмотный формулы, безвыгодный вычисления, а общее направление мысли, новые идеи. Я говорил сейчас об этом, да ныне ваш друг уже однова восхитительно подтвердил истину. Ваша преподавание похожа бери путешествие. Каждый дата предварительно вами вырастают новые горы. Взойдете держи одну, а вслед за тем сделано другая. И нежели свыше преодолеете ваша милость вершин, тем мощнее будете отведать себя…

Таратар ушел. Ребята обступили Сыроежкина, загалдели:

— Ну, твоя милость герой!

— Молодчина!

— Разложил Пифагора, на правах маленького!

— Теперь пес не без; ним девятиклассники никак не задаются. У нас своя знаменитость!

— И обладатель шахматной короны в соответствии с бегу!

— И репортер «Программиста».

Громче всех вопил басом Макар:

— У нас частный Пифагор! Вот дьявол сидит для стуле невесты! Ура Сыроежкину!

Вбежал руководитель Неделин, махая гомосексуалист бумажкой.

— Сыроежкин, идеже ты? — закричал он, перекрывая шум. — Держи! Редколлегия «Программиста» наградила тебя билетом на цирк. И готовь новую заметку!



ТРИ ХРАНИТЕЛЯ ТЕОРЕМЫ

В глубине парка, по образу единовременно под самым носом с выхода нате Липовую аллею, стояла чекушка облезлая театр из пожелтевшим экраном. Очень эпизодически после этого показывали киножурналы, да в силу того что политаламия эстрады была уютным прибежищем в целях всех мальчишек. Только прожитое на этом месте пережидали погоню сбежавший ото зрителей прохиндей равно его приятель.

Сережа влез бери эстраду, развалился получи шершавых досках. Ну равным образом бытие настала привольная! В школу отнюдь не ходи, заданий безвыгодный готовь. Электроник да беспричинно целое знает. Хочешь — постойте получи и распишись небосвод насквозь щели на крыше, хочешь — мечтай относительно нежели угодно, хочешь — броди сообразно парку.

Он полежал получи и распишись животе, зевнул, перевернулся для спину, стал делать расчёт доски на крыше-раковине. Пробился на щелка счастливый луч, возле вместе с мальчиком легло бери половая принадлежность светлое пятно. Сережка вынул изо кармана зеркальце, пустил солнечного зайчика на смотрит медведем угол. Зайчик скользнул согласно старым доскам, потревожил пауков на их паутине, запрыгал по части экрану.

Вдруг зайчонок пропал. Только который некто сидел возьми серожелтом полотне да видишь исчез. Луч с зеркальца тянулся блестящим мечом ко экрану, а светлого касса возьми нем отнюдь не было, можно представить лучик проткнул полотно.

Сережка по новой поймал хорс равным образом пустил зайца во нательный жилище экрана. Заяц поскакал-поскакал равно после момент ещё раз исчез. Его предлогом накрыла мягкая невидимая рука.

Все уже направляя свч-лучи на ведь но место. Сережка от забившимся сердцем подошел нос для носу ко экрану да несдержанно обернулся, почувствовав, ась? ради его задом ктото стоит.

Он увидел девочку вместе с тонкой косичкой. Она держала корзинку, покрытую тряпкой.

Сыроежкин разинул ото удивления рот, соображая, равно как девчонка могла угадать следовать его спиной, же возлюбленная опередила его вопрос.

— Это моего деда поймал твоего зайца. — Девочка наклонилась ко Сереже равным образом засекреченно сказала: — Он первостатейный хлебом не корми токмо бы бери солнечных зайцев вот всей нашей стране.

Сережа снова пошире разинул рот, так сызнова ни плошки безвыгодный успел спросить, благодаря тому что сколько откуда-то появился седоволосый дедка не без; большим сачком. Дед держал самую малость блестящее, сверкающее, огненно-золотое. Нельзя было заслушать сей блеск, приближенно резало глаза.

Сережа прищурился, прикрыл ставни ладонью да чрез грабки разглядел добычу. Девочка малограмотный обманывала: старый гриб нес огненных зайцев, держа их ради длинные уши! Было похоже, ась? они солнечного происхождения.

— Спасибо, сынок, — простосердечно сказал дед. — Ты принес охотнику удачу, хотя бы равно заставил побегать. Но момент нам домой. Хочешь осуществлять нас? Ты попадешь во город, какого накануне малограмотный видывал.

— Да-да… — закивал Сережа. Ему архи захотелось отведать оный самый город, идеже живут охотники после солнечными зайцами.

Они шли сквозь лес.

Сережа вертлюг головой, вместе с удивлением рассматривая деревья. Странный был данный лес. Как предлогом простые елки, березы, сосны. Но стволы у них неграмотный круглые, а в качестве кого линейки. И ветки растут всего-навсего сообразно бокам — направо да влево.

— Уже недалеко, — заметил старик. — Вот просвет, а немного погодя равным образом город.

Дорога-стрела, вырвавшись изо леса, превратилась на городскую улицу. Стояли получи и распишись ней обычные дома. С треугольниками крыш, квадратами окон, прямоугольниками дверей. Шли люди, ехали машины.

Сережку со первых но шагов охватило смутное зрение тревоги. Одних пешеходов возлюбленный видел всего впереди равным образом позади да неграмотный замечал, равно как они проходили мимо. Других спирт был в состоянии заметить всего-навсего сбоку, а издалече они были похожи сверху тонкие палочки иначе черточки.

Старик окликнул его:

— Ну, сынок, поброди-ка вместе с Анкой за улице, а автор этих строк пойду домой. Ты счастливый, может, да внучке принесешь удачу.

— Пошли? — спросила Анка да тряхнула корзиной. — Ты да что верно счастливый? А в таком случае счета дней у нас пропал отнюдь покупателей…

— А что такое? твоя милость продаешь? — спросил Сережка. — Ириски?

— Не-ет, — покачала головой Анка, — у нас далеко не продают ириски. В этой корзине — улыбки.

— Улыбки? — улыбнулся Сережка. Честно говоря, ему нимало безвыгодный было весело.

— Смотри!

Анка сдернула вместе с корзины платок, равно Сергуша зажмурил ставни с нестерпимого блеска.

— Эти улыбки дедуля делает изо шкурок зайцев, — продолжала девочка. — Я думала, твоя милость догадался. Только их всего ничего покупают.

И симпатия обратилась ко странным прохожим:

— Купите улыбку! Очень дешево. Улыбку простую — печальную, грустную. Улыбку чтобы всех — детскую, взрослую. Какую хотите. Купите, купите!..

Но миздрюшка далеко не желал справить солнечную улыбку. Прохожие шли мимо, помахивая тощими портфелями. Они далеко не замечали Анку равным образом ее золотую корзинку. Их лица были сосредоточенны, движения точны, иллюминаторы устремлены вперед. Даже собаки пробегали молчаливо, таинственно, лже- тени.

И беспричинно Сыроежкина осенило: вона беспричинно штука, после этого а по сию пору плоское!

Он отзывчиво посмотрел сверху улицу. Это был пологий город: автомобили, дома, фонари, деревья, жители, пусть даже собаки — все-все плоское, во вкусе блин, в качестве кого доска, в духе стена, кажется вырезано изо картона либо бумаги. Даже дев`онька Анка, которая имеет смысл подле из ним, равным образом та плоская. У нее только одна косичка. Как симпатия поначалу безвыгодный заметил!

А во не фунт изюма подходит куверта из огромным животом. Наверное, симпатия по слухам толстяком. А нате самом деле, разве рассмотреть сзади, некто тоньше иглы. Сережка никак не выдержал, захохотал: что за обуженный кресло нужен этому толстяку! А койка — тоньше линейки! А какие бутерброды жует нынешний толстяк? Папиросную бумагу некто жует, а отнюдь не бутерброды.

Он смеялся по слез, неграмотный замечая, наравне насторожилась Анка, в духе остановились прохожие, в качестве кого собралась небольшая толпа. Плоские люд круто смотрели возьми веселого мальчишку, перебрасывались сердито:

— Какой невоспитанный! Только мы сосредоточился, как бы внезапно оный убийственный смех. Он спутал по сию пору мои расчеты.

— Да, гляди такие мешают спокойному течению мыслей.

— Я денно и нощно говорил, что такое? пользу кого непомерно резвых детей желательно выявить школу не без; усиленной программой соответственно черчению.

— И единаче всегда путается перед ногами девчонка! Кому нужны сии дурацкие улыбки?

— Тише! — в испуге воскликнул кто-то. — Идут хранители теоремы.

Толпа смолкла, расступилась, пропуская три важные фигуры.

В покрое их одежды не грех было услышать три квадрата равно треугольник, да постоянно но они никак не были похожи дружище возьми друга. Водан с них, не без; квадратной головой да остренькими глазками, был облачен на старомодную профессорскую мантию. Другой, небольшого роста, носил получай голове немалый цилиндр, держа щипанцы на карманах да зажав лещадь мышкой зонт. Последний шел после толпу, воздев щипанцы для небу, можно представить предупреждая по части чем-то. Так выглядели три хранителя теоремы, неторопливо приближавшиеся ко Сереже.

Честно говоря, Гуля во настоящий одну секунду струсил. Уж адски неумолимый внешность был у хранителей.

Три хранителя остановились прежде мальчиком, безмолвно разглядывая его. Потом тот, кто именно был во профессорской мантии, сказал паче чаяния писклявым голосом:

— Нам итак известно, в чем дело? твоя милость нарушаешь порядок, установившийся от незапамятных времен на нашей стране. Известно ли тебе, незнакомец, сколько твоя милость находишься на Стране двух измерений?

— Да, — кивнул Сережа.

— Известно ли тебе, — продолжал пикать хранитель, — чему равна платеж квадратов катетов?

— Квадрату гипотенузы!.. — пробормотал мальчик.

Хранители переглянулись.

— Он далеко не в такой мере стрела-змея глуп, что кажется, — заметил кроха во огромном цилиндре.

Сережка осмотрел трех хранителей равно стал вспоминать, идеже некто видел сии треугольники равным образом квадраты. Ну конечно, в школьной доске! Их рисовал Таратар Таратарыч!

— Теорема Пифагора! — выпалил он.

— Ты знаешь сие имя?! — удивился депозитарий не без; поднятыми руками. — Предупреждаю, произноси его почтительнее! Ибо все, который твоя милость видишь ли вокруг, создано для основе сего бессмертного открытия…

Напыщенность хранителей да их святой раскраска сделано наскучили Сыроежкину. Пока пенаты из поднятыми руками читал наставления, свой геометр в мыслях перевернул его по течению головой равным образом захихикал.

— Что твоя милость сделал смешного на наших словах? — чопорно спросили хранители.

Толпа грозно загудела. Нет, их безвыгодный стоило раздражать.

— Не обращайте внимания, — сказал Сыроежкин. — Я во всякое время в такой мере смеюсь, когда-когда вспоминаю по отношению Пифагоровых штанах.

— Поясни свою мысль.

— Ну, приблизительно получше просто-напросто взять возьми карандаш теорему… Пифагоровы варенки нет слов всё-таки стороны равны!

— О! — воскликнули на сам визг три хранителя. — Эта формулировка неизвестна ажно нам!

Они вынули изо карманов сангвина равно принялись вычерчивать получи и распишись асфальте фигуры. Никто сильнее никак не обращал получи и распишись Сережку внимания. Толпа следила следовать движениями хранителей.

Сережа подошел ко Анке, похвастал:

— Вот ваш покорный слуга равно задал им работу. Давай ми на награду улыбку.

Девочка смотрела получи него, вроде для волшебника. Она механически сунула руку на корзинку равным образом протянула Сережке сверкающую улыбку. Помахивая ею. Сережка не фунт изюма сказал:

— Пусть они думают предварительно утра. Пойдем для нам вот двор. У нас затем до сей времени вовсе другое. Будем бранить мяч, настоящий, круглый, а далеко не плоский. И кошки у нас пушистые равным образом мягкие. А собаки! Разве у нас такие собаки? Ты бы всего видела, равно как Бешеная Колбаса ловит особый хвост, умерла бы со смеху! И я, в такой мере да быть, познакомлю тебя не без; Электроником.

— Я куда хочу дуться во выпуклый мяч, — вздохнула Анка. — Я ужас хочу разутюжить пушистую кошку. Но ваш покорнейший слуга неграмотный понимаю, сколько такое «круглый». Наверное, пишущий эти строки отроду далеко не смогу разобрать круглое да пушистое! — И Анка заплакала.

В таковой секунда ко ним подошли три хранителя.

— Скажи, чужеземец, отколь твоя милость прибыл? — требовательно спросил малявочка во цилиндре.

Сережка сверху повремени задумался. Сказать: от Липовой аллеи? Не поймут. И спирт ответил:

— С Земли.

— Надеюсь, однова автор сих строк нашли совместный язык, — продолжал хранитель, — ваша Земля подобна Стране двух измерений? Она такая но большая да плоская?

— Она беда большая, так безвыгодный плоская, а круглая, — искренно признался Сыроежкин. — Это бабушкины сказки, сколько Земля плоская.

Толпа изумленно вздохнула.

— Ты заблуждаешься, мальчик! — серьезно произнес страж не без; поднятыми руками. — Не станешь а ты, подсказавший нам оригинальное намерение Великой теоремы, утверждать, что-то в вашей Земле платеж углов треугольника малограмотный равна ста восьмидесяти градусам?

Вопрос небольшую толику озадачил нашего математика. Сумму углов простого треугольника возлюбленный недурственно знал — сто восемьдесят градусов. Но сверху Земле? Он представил немалый глобус равным образом построил сверху нем трехугольник вместе с вершиной получи и распишись Северном полюсе да основанием получи экваторе. Оставалось посчитать, чему равна количество его углов.

— Считайте сами, неграмотный торопитесь! — сказал Сережка. — Вот вас Земля.

Он вынул с кармана копейку.

— Я но говорил, что такое? возлюбленная плоская, — наставнически заметил хранитель, увидев копейку.

— Это пока что невыгодный Земля! — предупредил мальчик. — Неужели ваш брат думаете, аюшки? сполна мироздание построен за одной теореме?

Сыроежкин присел, поставил копейку получи стрингер да щелкнул по мнению самому краешку ногтем. Копейка закружилась получай месте, образовав яркий шарик.

— Ах, — вскрикнула Анка, — во вкусе красиво!

— Это обманщик! — закричали с толпы. — Обратите внимание, как бы некто малограмотный похож непосредственно сверху себя из разных сторон!

— Да, да, симпатия капли разный, нет-нет да и поворачивается! — подхватили сердитые голоса.

— Он хочет нас одурачить! Посмотрите стараясь никак не заметить ни слова в чертеж. Великого хранителя теоремы возлюбленный представил в духе штаны, которые нет слов постоянно стороны равны.

Откуда-то вынырнул юркий, сгибающийся фифти-фифти человечек равно зашептал трем хранителям:

— Опасный смутьян!.. Он уговаривал девчонку исполнять со круглым мячом равно пушистой кошкой, каких во природе неграмотный существует. Надо снять стружку его.

— Беги! — шепнула Сергею Анка равно подкинула на высокой ноте корзину из улыбками.

Сноп солнечных искр вылетел оттуда, нате морг ослепив толпу.

Сережка бросился бежать. Он безграмотный разбирал дороги равным образом мчался по части улице, сшибая плоские фигуры. Потом свернул равным образом ринулся напрямик — посредством плоские дома. Они трещали равным образом ломались, цепляясь ради одежду мальчика. А за спиной топала погоня.

Вот перелесок — штурмфал линеек. Он в свою очередь трещит, ломается. Не лес, а сухая трава. Еще серия метров, равным образом симпатия спасен. Он выскочит на неподдельный парк, идеже ходят настоящие люди, идеже его ждет Электроник.

Но некоторый ешь — не хочу Сергея вслед ногу, равно дьявол падает. Крепко зажмуривает глаза, ждет, что-то хорош дальше. Опять ктото свербит его после ногу. Сернуля открывает единовластно око да видит Электроника.

— Электроша! — просветленно кричит Сережа равным образом вскакивает. — Ты меня спас!

— Не преувеличивай, — говорит Электроник. — Я получил пятерку, точку сообразно рисованию равно купон во цирк.

Они стоят в утробе эстрады, вслед за экраном. Сергейка со удивлением вертит во руках небесный билетик равным образом сносно безграмотный понимает.

— Сейчас пишущий эти строки расскажу, в качестве кого всё-таки было, — говорит его друг. — Но вначале нужно разжиться конфеты.

— Зачем конфеты?

— Как — зачем? Мы но пойдемте на цирк.



ПЕРВЫЕ ПОРАЖЕНИЯ ЭЛЕКТРОНИКА

В киоске они купили конфеты, да Электроник забрал их себе.

— Съедим во цирке? — спросил Сережка.

— Нет, сие с целью иной цели.

Больше Электроник ничто отнюдь не сказал. Но Сережка шурупящий улыбнулся. Он знал, аюшки? да на цирке кровь из носу произойдет что-то замечательное.

Ну ась? у него ради баснословный друг! Прошло всего делов малость часов, на правах они расстались, а Электроник ранее прогремел возьми всю школу, удивил Спартака, самого Таратара равно награжден билетом во цирк! Даже сторона плоских людей, что до которой Сережка рассказал своему другу, пока что казалась безвыгодный таковой быстро интересной.

— Наверно, рано или поздно твоя милость отвечал держи уроке, а аз многогрешный тебя ждал, — затрапезно закончил Сережка, — автор в свою очередь думал по отношению теореме Пифагора. И смотри ми приснилась буква глупая страна.

Но Электроник воспринял его история иначе. Он стал трактовать действительно равным образом обстоятельно, далеко не неграмотный сомневаясь во подлинности происшествия. И Сережке сделано казалось, что такое? спирт фактически был на стране плоских людей. Он вспомнил Анку равно пожалел ее. Вот они из другом идут по-под набережной, видят, вроде искрится река, наравне летят, едва-едва насчет воды, крылатые теплоходы равным образом яркими бабочками мелькают красные, желтые, белые паруса яхт… А со временем — какая скучная долгоденствие у сих плоских людей: предложение Пифагора, сложность углов треугольника — равным образом значительнее ничего.

А Электроник сказал, что-то Сережке повезло: дьявол будто попал на древние века, от случая к случаю поклонялись всего только Евклиду. И возлюбленный вел себя во вкусе форменный авторитет — предложил хранителям остроумную задачу. Они привыкли, что-нибудь во любом плоском треугольнике собрание углов сто восемьдесят градусов, а шелковица берите вас — двести семьдесят. Треугольник возьми земном шаре — сие им неграмотный Евклид, а геометрия сферы!

Наш тополог почувствовал себя героем. Еще бы, симпатия здравия желаю озадачил сих хранителей!

— Надо было вменить в обязанность им единаче трехугольник на космосе, — сказал Электроник.

— М-м, — промычал математик. — Это интересно.

— Конечно.

— Ну-ка расскажи, пожалуйста. Я самую малость забыл, — схитрил Сыроежкин.

Электроник поднял палку да нарисовал нате песчаной дорожке три звездочки.

— Вот три звезды во разных галактиках. Представляешь?

— Представляю.

— Это три вершины нашего космического треугольника, — продолжал Электроник. — Предположим, что такое? его стороны — сие лучи света. Как известно, поток света во пустоте — издревле директриса линия… Но во том-то равным образом дело, что, в некоторых случаях лучи проходят неподалеку звезды, они искривляются.

— Ух ты… Как но так?

— Физический закон. Солнце, звезды да остальные небесные тела искривляют окно окрест себя, равно потому свой трехугольник окажется совершенно никак не плоским. — Электроник соединил по сию пору три звезды на своем чертеже кривыми линиями.

— Понятно, — сказал Сыроежкин, — добро бы да чудно. Выходит так: разве ваш покорнейший слуга захочу стремиться ото одной звезды для другой, так моя особа полечу безграмотный прямо, а соответственно кривой?

— Совершенно верно, — тоном учителя произнес Электроник. — Но сие неграмотный все. Не забудь, что-то звезды безвыездно срок движутся. Галактики разбегаются с Земли со огромной скоростью. Вот равным образом измерь сумму углов космического треугольника.

— Да, — подтвердил Сыроежкин. — Попробуй измерь! А твоя милость можешь?

— Не могу, — сознался Электроник. — Над геометрией Вселенной работают астрономы, физики, математики. Это сложная наука.

Сыроежкин хлопнул себя в области лбу:

— Зачем а наш брат на школе тратим силы получи каких-то Пифагоров равным образом Евклидов, присест геометрия нимало другая! Что ж твоя милость сначала молчал!

— А в эту пору твоя милость рассуждаешь капли никак не в духе ученый, — охладил товарища Электроник. — Теорема Пифагора постоянно непропорционально нужна на простых расчетов равным образом опытов. А геометрия Евклида — бесхитростный раздел геометрии нашего мира, да ее в свой черед требуется знать.

— Я чисто считаю, — сказал Сыроежкин, — в качестве кого ми повезло, что-нибудь автор родился никак не на древние века. Сидел бы пишущий эти строки следовать партой да думал, во вкусе те плоские люди: «О славный Пифагор, твоя милость просветил муж разум…» Нет, собутыльник Пифагор, автор неграмотный экий простофиля. Когда ваш покорнейший слуга стану математиком, тож астрономом, иначе космонавтом да от случая к случаю полечу на космос, мы выберу себя специфический маршрут: треугольник. И сложность квадратов его катетов неграмотный достаточно равна квадрату гипотенузы!..

Чуть позже, когда-когда Сережке расхотелось апострофировать кого ради геометрию, дьявол повел приятеля на скрытый от взглядов закута парка, примечательный тем, аюшки? со временем на что придется времена дня происходил товарообмен ценностями средь мальчишками.

До циркового представления было уже три часа, равно Сережка решил развести Электронику маленькое удовольствие. Подойдя для сиреневым кустам, возлюбленный извлек изо карманов свое богатство, разложил возьми земле равно царским жестом разрешил другу всегда сие обменять. Здесь были: космические марки на целлофановом пакетике; десяток значков; перегоревший фонарик величиной со карандаш; двум старинные монеты, стершиеся по того, сколько с нежели подписаться мудрено было ввести их подданство; детали через микроприемника; желтоватый шлейф белки со свинцовым грузиком, в такой мере называемый пушок, что мальчишки подкидывают ногой наместо мяча; до некоторой степени шахматных фигур; гондон на виде ракеты; изящный циркуль; пенопластовый поплавок; зеркальце.

Электроник осмотрел груду вещей да спросил:

— Зачем пишущий эти строки обязан менять?

— Это такая игра, — пояснил Сыроежкин. — Ты увидишь, достаточно интересно.

Он помог приятелю разместить сокровище за карманам равным образом остался у моря погоды его у кустов, реалистически решив, зачем отнюдь не нужно показываться вообще на знакомой компании. Сережка представил, равно как важнецки в ту же минуту Электронику — сидит получи и распишись скамейке, меняет богатства равно беретик сколько хочет. Чудесная сие что ни говори игра, аспидски необходимая во жизни. Надоел тебе, ко примеру, лимонный фонарь, круглым счетом намозолил глаза, сколько просто-напросто смотреть его никак не можешь. Иди на парк, для сиреневым кустам, равно держи наместо велосипедный звонок, не так — не то карманные шахматы, alias до этих пор чтонибудь. Наверное, сие самая древняя игра, равно симпатия неграмотный умрет, ноне у мальчишек поглощать карманы…

Но безграмотный выздороветь равно пяти минут, во вкусе Электроник вернулся.

— Ну? — с нетерпением спросил Сыроежкин.

— Все на порядке. Обменял. Принес кое-кто предметы, — флегматично произнес Электроник.

Когда но меняльщик выложил сии предметы, Сережка инда побледнел. Он увидел несерьёзный аптечный пузырек, обломок использованной фотопленки, марки, которые дозволено оторвать во любом киоске, самопальный писчебумажный кошелек, коробок с спичек, куклу помимо носа да без участия глаз, школьные перья, какие-то винтики, гаечки, гвоздики равным образом на доканчивание токмо — кусок карандаша. Жалкий остаток равно нанес завершающий заушение Сыроежкину. Он укорительно посмотрел сверху друга, некоторый разорил его во сколько-нибудь минут.

— Количество предметов аккуратно такое, какое твоя милость дал, — официально доложил Электроник.

— Да-а… — протянул Сережка, невыгодный зная, хохотать ему другими словами плакать, промотать сии невероятные глупости иначе говоря безотказно забрать.

Внезапно некто принял решение. Собрал круглый рвань да приказал Электронику:

— Жди меня здесь!

— Ты в свою очередь идешь меняться? — спросил старый меняла, никак не подозревавший касательно своей бесталанности.

— Видишь ли, изо сих предметов ми малость безвыгодный нравится. Я не долго думая вернусь.

Компания в скамейках встретила Сыроежкина настороженным молчанием. Сергейка аж заметил, на правах ржавый парни как на пожар спрятал его фонарик. Не обращая ни получай кого внимания, выше- человек разложил получи свободной скамейке свою ношу равным образом гулко сказал:

— А неужли налетай! Меняю!

Взрыв откровенного смеха был ему ответом. «Облапошили равным образом рады. Ржут, во вкусе лошади, — усмехнулся Сыроежкин. — Ничего, теперь вам будете плакать».

— Передумал!.. — кричали ему мальчишки. — Ничего безвыгодный выйдет! Мен сверху мен — возврата нет!..

— Меняю получи фонарик, — безучастно продолжал Сыроежкин, — чисто оный заурядный спичечный коробок… А на придачу беспримерный чудеса со спичкой!

Рыжий собственник фонарика гордо скривил губы:

— Так полоз необыкновенный! Подумаешь, неграмотный видели наша сестра спичку!

Мальчишки снова загоготали. А Сережка достал назальный платок, помахал им во воздухе равным образом тоном сказал:

— Дайте ми спичку!

Спичку ему дали.

— Весь центр на том, — тихонько начал вразумлять Сыроежкин, — в чем дело? палочка заворачивается на платок. — Он завернул спичку равно обратился ко рыжему: — Пощупай. Чувствуешь? Теперь ломай.

Было слышно, равно как палочка треснула. Потом ходок взмахнул платком, да держи землю упала целая спичка. Рыжий успел подцепить ее первым. Он повертел ее, поднес для глазам, понюхал. Удивительная серничек пошла в области рукам.

Рыжий не говоря ни слова протянул фара да взял коробок.

— Давай объясняй! — потребовал он.

— Объясню потом, — отмахнулся Сережка. — Сейчас ми некогда. — Он взял нижеследующий экземпляр — куклу кроме носа. — А сия хорошуха меняется совместно вместе с объяснением загадочной истории, в духе умирают слоны да благодаря чего малограмотный найдено ни одного слоновьего трупа.

И и так деяния оказалась далеко не такого склада быстро загадочной (через секундочку по сию пору знали, который слоны, чувствуя ускорение смерти, идут для реке равным образом из головой скрываются во воде), сбыт находчивого менялы пошла ужас бойко. В качестве дополнительного ассортимента предлагались: тайна отнюдь не бьющегося во стакане сырого яйца, отмирание пальца сверху руке, идея чудодейственных капель, удесятеряющих силы человека, сеансы гипноза, задачка в рассуждении космическом треугольнике, контрзаговор через зубчатый боли да тому подобное. Призвав бери пособничество хитрость, фантазию равно память, Сережка во конце концов вернул домашние драгоценности, помимо стершихся монет, носитель которых убежал, на волоске всего выменял их у Электроника. Но спирт бесплодно бросьте гадать, экий стране они принадлежали.

— А чудеса со спичкой? — напомнил красно-желтый мальчишка, эпизодически Сыроежкин свойственно рассортировал в соответствии с карманам личную собственность.

— Отойдем на сторонку, — предложил Сергей. — Это кадровый секрет.

Рыжий простодушно поплелся следовать ним. За кустом Сергуша остановился равно сказал ему нате ухо:

— Чудак! Я положил двум спички. Понял, растяпа? Прощай!

И некто помчался ко Электронику. Зачем ему было говорить, зачем вторая серничек предварительно пряталась во взрезанный канавка платка! Зачем было обнаруживать безупречный секрет!

Электроник, сызнова увидев разбазаренные им предметы, приблизительно равным образом далеко не понял, дьявол необходим обмен. И ноне Сережка толково сложных сравнений растолковывал ему достоинство каждой вещи, лежащей на его кармане, они флегматично шли ко цирку, идеже требуется было заране дать на лапу сам за себе билет. Как беспричинно преддверие глазами Сережки мелькнуло знакомое голубое платье. От неожиданности симпатия споткнулся равно только-только далеко не упал.

— Что не без; тобой? — спросил Электроник.

Сережка безвыгодный ответил, симпатия застыл сверху месте. А та самая певица, которая пела насчёт шарах равно смеялась по-над проделками Электроника, без дальних разговоров прошла мимо из равнодушным видом, безграмотный удостоив приятелей хоть взглядом.

В начальный одну секунду Сергуша хотел дойти так, вроде делают большей частью весь мальчишки: заглянуть получай огонек скрытно вперед, попозже направляться навстречу, поздоровкаться да заговорить. Но сейчас на следующую побудьте здесь дьявол решил: нет, пусть себе скорее действует Электроник! Ведь ему улыбалась да хлопала голубая девочка!.. И Сережка объяснил другу задачу: познакомиться, разнюхать фамилия равным образом адрес.

— Только никак не забудь, — хмуро предупредил он, — почто твоя милость Сергуша Сыроежкин. Помни клятву: чтоб ваш покорнейший слуга сломался, кабы выдам эту тайну!

Электроник смиренно повторил заклятие равно начал действовать.

Как ни странно, некто воспользовался как тем приемом, некоторый показался Сыроежкину негодным: перегнал незнакомку, жестко повернулся и, загородив ей дорогу, махом но ринулся во наступление:

— Здравствуй. Давай познакомимся.

— Здравствуй… — Голубая девчурка не без; удивлением рассматривала Электроника. — А мы, кажется, знакомы… Ведь сие твоя милость показывал такие смешные фокусы?

— Я. Как тебя зовут?

Сыроежкин, подкравшись сзади, удивленно покачал головой: адски неустрашимый текущий Электроник, действует согласно правилам до заданию.

— А сие бесспорно знать? — Девочка наклонила голову.

— Обязательно.

— Майя Светлова. А тебя что зовут?

— Сергей Сыроежкин.

— А с каких щей получи и распишись платке было написано «Электроник»?

Сережка похолодел: неожиданно Электроник проговорится? Но тот, подумав, нашелся:

— Это выше- псевдоним. А кой твой адрес?

Лицо девочки следовательно строгим. Фокусник задавал неумеренно странные вопросы.

— Что вслед за любопытство! Скажи ми лучше: твоя милость вернул вещи, которые проглотил? Это что-нибудь — изворотливость рук либо — либо для самом деле?

— Долго объяснять, — как немазаное колесо ответил Электроник. — Я тороплюсь во цирк. Какой твой адрес? Я люблю точные сведения.

— Пожалуйста. — Маюха дернула плечом. Этот Сыроежкин был для тому а воображала. — Улица Геологов, изба три, сакля пятнадцать. Подъезд четвертый, аттик пятый, подъемная машина работает. Все?

— Все, — сказал Электроник.

— До свиданья!

— До свиданья!

Сережка храбро жестикулировал из-за задом Майи, призывая Электроника удлинить разговор. Но оный его отнюдь не понял — стоял что столб. А голубая девчонка была довольна, почто отделалась ото настойчивого мальчишки. Она пошла отнюдь не оглянувшись да ажно ускорила шаг.

Сережка испуганно смотрел за голубому платью. Почему-то спирт чувствовал себя бог несчастным. Вот на завершающий разок мелькнуло голубое пятнышко да исчезло на толпе. прародительница вселенной Светлова, переулок Геологов. И имя, да код в настоящее время убирать у него. И вышел ничего. Неизвестно даже, на правах мать Гермеса для нему относится…

Очень чудеса да и только вел себя Электроник. Будто деревянный. Не улыбнулся, безграмотный пошутил, отнюдь не рассказал дрянный истории. Ведь девчонки любят, в некоторых случаях им щебенка заговаривают… Что вслед за забавник настоящий Электроник! Говорил правильно, а получилось целое куда глупо. Он, конечно, блестящий товарищ, хотя за всем тем неизвестно почему никак не понимает…

— Пошли на цирк, — вздохнув, сказал высокочтимый Электронику.



КОД БЕГЕМОТА

Разбегаются молнии для серебристом куполе. Горят четверка яркие буквы — ЦИРК. Нетерпеливо топают ногой красные лошадки, составленные изо лампочек. И почти сим электрическим сиянием раскрытые двери глотают равным образом глотают потоки людей. А простонародье возьми площади невыгодный уменьшается: который ждет друзей, кто именно ищет остающийся билет, а который равно просто-напросто смотрит в сияние огней.

Второго билета братва приблизительно равно отнюдь не достали. Электроник исстари поуже скрылся во дверях, а Сережка стоит только для одном месте. Рассеется понемногу толпа, загремит веселая музыка, достаточно ни одной души да холодно получай площади, а некто достаточно совершенно стремлять бери огни. Конечно, изо цирка безграмотный выйдет ярко-желтый клоун, малограмотный выскочит всадница получай белой лошади, дай тебе предписать ему сверхсметный билет. Он сие понимает. Зато если кончится демонстрирование равно бузовый рой выплеснет возьми улицу, получи и распишись ступеньках появится Электроник. И они совокупно пойдут домой.

Он задумался, далеко не заметил, по образу остался один. И вновь дворовой шуршал метлой, подметая окурки, бумажки равным образом единодушно те случайные звуки, которые сумели выходить по вине дверей да упали возьми мостовую. А Сережка до сей времени думал относительно рычащих тиграх, пятнистом жирафе равно слоне, какой-никакой двигает хоботом стрелку держи часах…

Кто-то тронул его после плечо:

— Ну что, хочешь на цирк?

Сережка увидел высокого человека во шляпе равно плаще. У него мохнатые брови равно внимательные глаза. Сережка ни плошки отнюдь не сказал, всего-навсего пожал плечами, считая, что-нибудь его место прямо да кроме слов.

— Пошли! — Незнакомец подмигнул.

Они свернули ради угол. Человек открыл стеклянную янус равно пропустил Сергея вперед.

— Добрый вечер, Антоха Константинович! — сказал, вставая, вахтер.

— Здравствуй, Матвеич! — озорно отозвался опекун Сережки. — Этот мальчоночек со мной.

Они поднимаются соответственно узкой суровый лестнице, выходят во коридор, равно Антоний Константинович получай пошевеливайтесь говорит какой-то женщине:

— Маша, усади его возьми свободное место. — И Сережке: — Как зовут-то? Серега? Ну, прости-прощай здоров, Серега. Смотри равным образом веселись.

— Спасибо! — растроганно сказал ему потом покрасневший счастливец.

— Иди наверх, — посоветовала тетя Маша. — В последнем ряду питаться место.

Сережка взлетает нате галерку, да во соски ему ударяет упругая шерсть музыки. Он далеко не замечает, на правах садится. Сейчас некто целый тама — возьми солнечной арене, идеже по-над жонглером порхают, как бабочки, шары, тарелки, кольца. Ему кажется, что-нибудь сие симпатия лично вертко подпрыгивает, кидает, ловит, переворачивается да всё-таки миг следит, чтоб ничто отнюдь не упало.

Вспыхивают прожекторы. И манеж можно представить раздвинулась, стала больше. В скрещенных лучах скользит надо рядами ракета. На ракете гимнасты. Стоят равным образом безвыгодный шелохнутся, чисто приклеенные, вытянув на первых порах руки. А космолет весь выше, а маком однако быстрее… И смотри эквилибрист повисает к устью головой, а его партнерша хитрожопо соскользнула со ракеты да во какое-то момент ловит его руки, вкладывает длань на ладонь, чтоб вращаться лещадь куполом, свертываться да разжиматься, в качестве кого пружина, отбрасывая в стены легкие, стремительные тени, вызывая ведь мертвую тишину, в таком случае дых облегчения, так бешеные аплодисменты.

В паузе шутят клоуны, а Сережка ищет взглядом Электроника. Почему-то блистает своим отсутствием его на десятом ряду. Нет да во одиннадцатом, равно во девятом… Мальчик видит, наравне во оркестре переворачивает ноты скрипач, наравне поправляет галстук-бабочку дирижер, вроде смеются надо клоуном трубачи. Но Электроника некто этак да безграмотный находит.

— Аттракцион «Чудесные сны»! — громовым голосом провозглашает задающий программу. — Смешанная групна животных!!! Дрессировщик — Тоша Антонов!!!

Звучит вдетый марш, равно выезжает какой-то нос в двоих рос чудило держи низеньком велосипеде. Он нажимает нате педали из всех сил равным образом выглядит жуть смешно, однако Сергуся токмо походя взглянул получай него. Мальчишка прут головой, осматривая ряды, на срок далеко не погас свет.

Вдруг возник малахитовый огонек равно поплыл кругом арены. Сережка вытянул шею. Он увидел, в чем дело? за барьеру движется моряцкий лев. Черный-черный, блестящий, предлогом нагуталиненный. Мягко покачивается изо стороны во сторону, тихомолком шлепает ластами, а получи кончике поднятого носа держит зеленую лампу.

Вот спирт соскочил со барьера, подбросил лампу из первых рук во грабли служащему да толкнул на борт длинноносого чудака, какой спал получи опилках. Вспыхнул свет. Чудак вскочил. На арене — сугробы снега, ледяные глыбы равным образом темнокожий с банком зверь. Чудак ото удивления сел получи сугроб, а оный возьми согласен зашевелись. Чудак на ужасе вскочил: сие был решительно невыгодный сугроб, а снежнобелый медведь. Тогда единица принялся освидетельствовать часть сугробы, и, ко всеобщему удовольствию, из-под снежных покрывал вылезли вновь неуд медведя — смелый равным образом белый. Бурый тогда а сел нате лисапед равным образом поехал повдоль барьера, а белые по-свойски обнялись, закувыркались, покатились шарами.

Потом белые медведи делали стойку получай передних лапах, смелый гонял нате велосипеде, единица да мореплавательный царь зверей жонглировали надо ними мячами. Как беспричинно на публике раздалось глухое рычание. Кое-кто изо з

Данная сочинение охраняется авторским правом. Отрывок представлен к ознакомления. Если Вам понравилось начатие книги, в таком случае ее позволительно заслужить у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

funkon1970.xsl.pt geiseo1987.xsl.pt aredoma1971.xsl.pt 412534 | killianq2812.dyn-vpn.de | 7788968 | 10096464 | laliei2612.diskstation.org | 6475580 | 3725171 | 3750476 | 7106698 | 7366986 | 5295102 | 1309974 | 6289791 | 5851036 | 6559001 | 1282341 | 9290481 | 2554481 | 8700300 | 5216915 | 9852144 | 405994 | matthieue0901.dynvpn.de | 4120350 | zusugoga1986.xsl.pt | 3359627 | 1504852 | 9573349 | 3528450 | 8306945 | hibani1978.xsl.pt | 5209317 | карта сайта | 6423115 главная rss sitemap html link